– Скажи, а когда ты в лифчике и трусах танцевала свой стриптиз или, как ты говоришь, гоу– гоу танцы, в чем я не вижу особой разницы, или когда наркоман Крейн лез тебе в трусы против воли– это тоже была внутренняя свобода?
Девушка словно качнулась от удара его слов. В ее глазах за секунду отразилось столько боли… Оксана открыла было рот, чтобы что– то возразить, а потом не стала… Отступила на шаг. Он снова бил в те же самые места…
– Пошел ты, Увейдат,– развернулась и выскочила из комнаты…"
"Микаэл злобно выругался… Он не хотел ее обижать, просто эта ее упертость и нежелание понять и принять элементарные истины раздражали до бесконечности… А еще… Еще в душе у него царил постоянный полный сумбур… Оксана была его и словно не его… Она часто улетала мыслями куда– то далеко, заметно похудела и побледнела за те месяцы, которые они были вместе… Тяжело было это признать, но она не выглядела, как счастливая женщина, сорвавшая куш, влюбив в себя до беспамятства одного из самых завидных женихов региона… В такие минуты, когда всматривался в ее потухшие зеленые глаза, начинал сомневаться, искренна ли она с ним… Может любви с ее стороны и нет? Может все дело в деньгах, как это и было в самом начале? Но стоило им снова оказаться в постели, в друг друге, сомнения тут же улетучивались… Он видел ее желание, видел, с какой страстью она отдается ему… Такие эмоции нельзя было подстроить или сымитировать… Они были искренними, настоящими, яркими… Снова откидывал все противоречивые мысли… До очередного ее ухода в себя… Иногда Микаэлу казалось, что он живет вовсе не с Оксаной, а с ее духом… Что здесь присутствует лишь часть ее, а где тогда другая? В голове все чаще звучали слова этой наглой и вульгарной Виталины при ее отъезде из Дамаска, которым он сначала не придал никакого значения…
Они ехали в аэропорт, Микаэл хотел побыстрее избавиться от глупой и пошлой подружки Оксаны, а та была явно разочарована, что возвращалась с «рыбалки» без улова.
Быстро и неожиданно кладет свою руку ему на ширинку, сжимает пах. Его губы кривятся, он медленно опускает глаза сначала себе между ног, а потом переводит вопросительный взгляд на женщину.
