Особенно это проявилось после автокатастрофы с участием Арбина.
Сначала родители, теперь – он:
- Если раньше я была уверена, что, случись что-нибудь со мной, у Артема есть отец в столице, то теперь… Теперь вся ответственность на мне. И случись что со мной, Артем останется сиротой, как когда-то осталась сиротой я, понимаешь?! И у него даже дяди не будет, у него никого не будет! Я одна в семье, Арбинский - тоже…
- Влада, приди в себя, - слышу я над головой взволнованный голос Марата, - с чего такая паника? Ты молодая девушка, как только тебе приходят такие мысли? – на этих словах меня нехило встряхнули, и я поймала недовольный взгляд Марата.
- Эти мысли всегда со мной. Это мой главный страх, понимаешь? – шепчу я, судорожно выдыхая и глотая взамен кислород.
Человек из прошлого выбил всю почву из-под моих ног. Я всегда была сдержана при посторонних людях и даже при столь близкой мне семье Романовых, но Марат… С Маратом мы жили под одной крышей, он – человек из моего болезненного и страшного прошлого, но только он способен был вывести меня на эмоции.
Даже не Влад, которому нужно и можно было доверять, а Марат – преданный Арбину.
- Ты отстригла волосы? – замечает Марат, незаметно поднимает мое тело в воздух и приземляет на кресло в гостиной, - вся похудела, Арбинский хоть есть тебя заставлял, а тут совсем от рук отбилась. Самостоятельная стала и худая теперь.
При упоминании фамилии Арбина все внутри содрогается, но я заставляю себя сдержать болезненный порыв. Порыв сделать что-нибудь – прогнать Марата, например.
"
"Принимаю из рук мужчины бокал с прохладной водой. Делаю большие глотки, пока Марат садится напротив и осматривает мое убранство.
А здесь было очень уютно, я знаю.
Каждая деталь, каждый узор на стене или интерьерная мелочь – все было делом моих рук, а светлые тона приносили дому только положительные эмоции.
- Мальчик спит? – концы губ Марата чуть приподнимаются при упоминании нашего с Арбином сына, я киваю и опустошаю бокал с водой до конца.
- Он поздно уснул… Весь вечер плакал, хотя я все время была рядом с ним и обнимала, - признаюсь я, руками вытирая слезы и пытаясь успокоиться.
Нахлынуло так нахлынуло. Я раскололось впервые за много лет, но теперь здравый разум постепенно начал возвращаться.
- Он чувствует твои эмоции, Влада. Тебе нужно избавиться от таких угнетающих мыслей, тем более что Арбинский пока жив. Ты понимаешь это?
Я откидываю голову на спинку кресла и глубоко вздыхаю.
