И Марат видит мое состояние.
- Я ведь предупреждал, Влада: твое спокойствие – это наше спасение, - шепчет обеспокоенно Марат, - жизнь многих людей сейчас висит на волоске, и твое благополучие, к сожалению, в том числе. Здесь не Арбин, помни это!
- Я не могу, - выдыхаю я, начиная трястись при виде взволнованного Марата.
Если он тревожен, то чего же хочет от меня? Покоя удава?
- Поздно, - прикрывает глаза Марат, а затем я замираю.
Из моих похолодевших и оттого тяжелых рук Марат ловко забирает сумку.
Я словно в замедленной съемке наблюдаю за тем, как светлая аккуратная дверь, скорее всего ведущая на кухню, начинает движение. Из-за нее медленно выходит человек.
Фигура, которую я давным-давно не имела чести лицезреть, вскоре стоит в другой части прихожей прямо напротив меня. Большой чемодан уже поднимают по лифту подчиненные Артема. Я пришла к середине моста, и он… тоже.
Высокий широкоплечий мужчина по имени Артем Арбинский передо мной, и мне уже некуда деться.
Сейчас, будь у меня возможность, я бы сбежала к чертям. Клянусь, я бы не приехала сюда!
Куда подевалась моя уверенность, которая была во мне, когда я поднималась в эту квартиру? Я ведь не ехала на лифте, чтобы специально подумать тысячу раз перед тем, как зайти в квартиру, и все же поднялась. Пришла, открыла дверь и сейчас стою перед самым жестоким человеком в моей жизни. Он насиловал восемнадцатилетнюю девочку, еще немного лет назад ею была я!
- Влада, раздевайся и проходи, - голос Марата пробивается в мое сознание, и я понимаю, что уже делаю огромную, фатальную ошибку: в моих глазах стоит страх к незнакомцу, а этого нельзя было допустить.
Слышу, как чемодан заносят и ставят прямо у порога. Мои вещи там. Так же молча подчиненные нового незнакомца покидают квартиру.
- Артем Алексеевич, теперь мне пора. Разрешите? – произносит Марат и, получая кивок «Артема Алексеевича», удаляется вслед за остальными людьми. В этой большой квартире спального района мы остались одни.
Мельком подмечаю извилистую лестницу и понимаю, что квартира двухуровневая.
Марат сделал все возможное, теперь дело – за мной, хотя почему-то присутствие Марата вселяло в меня больше уверенности, чем уединение.
Взгляд Марата перед уходом так и твердит: «Мы говорили об этом тысячу раз, не подведи…»
- Здравствуй… - голос и нервы далеки от разума, приветствие вырывается само собой от накалившейся обстановки.
