После смерти родителей дядя никуда не отпускал меня одну.
- Почему?
Потому что здесь - в столице - полно таких, как ты.
Но я отвечаю совсем иное, не позволяя свои губам роскошь – правду.
- Я не знаю. Переживал… - отмахиваюсь я, - ведь дядю можно понять.
- А в восемнадцать я забрал тебя…
Я киваю. Артем имеет в виду, что мы познакомились в мой день рождения в одном из ресторанов столицы. Все было почти так за исключением того, что меня похитили и привезли к нему, но теперь это останется где-то там – в далеком две тысячи пятом году в красиво оформленной тайне.
Марат, Влад, Аня и я знали правду. И легенда была готова от и до. Наша встреча, знакомство, свадьба… все это было сказано на словах, ведь не было фотографий – доказательств. Хоть Артем меня часто и спрашивал о них – о свадебных фотографиях, я упорно отвечала, что все потеряно после переезда. Я потеряла, а фотографии на носитель не сохранены.
Я не знаю, насколько работала моя ложь, но я видела – муж верил. А кому еще можно было довериться, если только со мной он проводит больше всего своего времени?
Он верил мне.
Во всем доверялся, и порой врать мне было даже не по себе – из-за его слепого доверия.
Но ведь правду и не скажешь.
- Поехали домой? Я слишком скучал по тебе, чтобы отпускать в рестораны…
Не отрываюсь от ночного города и спрашиваю:
- Разве мы сейчас не вместе? – удивляюсь я.
Улыбка трогает мои губы, и я поворачиваюсь к мужчине."
"К мужчине, который принес мне столько боли и который был готов все искупить. Вижу в его глазах готовность любить, и теперь слова Марата меркнут на фоне теплого взгляда янтарных глаз.
«- А если нет, то его любовь – не сыну, слышишь? Его любовь не сыну, а тебе - еще надо будет заслужить. Это чистый лист, Влада. Мне жаль, но это плата за то, что мы можем слепить другого человека из бывшего насильника и убийцы. А когда ты будешь готова познакомить его с сыном, и гадать не нужно, Арбинский сразу признает и почувствует свою маленькую копию. Но сначала в его жизнь заходишь ты – его законная жена».
Мне ничего не надо будет заслуживать, он меня любит. Только вот я…
Я не знаю, смогу ли я полюбить собственного мужа не только ради сына.
Полюбить как мужчину, не вспоминая о причиненной боли, насилии и пощечинах. Не вспоминая подвала, грубых фраз и властной жестокости.
- Не хочу тебя делить даже с ресторанами. Домой хочу с тобой, навсегда… - его прикосновения к подбородку подобно ушату, я чуть вздрагиваю, но покорно остаюсь в его объятиях.
