Боялся, потому что знал: она испугается и уйдет.
Мои руки направляются к голове, я протираю лицо ладонями и закрываю глаза. Невыносимо видеть, как она уходит.
Берет и уходит.
Сжимаю кулаки, чтобы не погнаться за ней, и в это время признаюсь самому себе: я бы не признался ей в правде. Не признался бы! Аня знала это и решила все за всех, выбрала для этого подходящий вечер, когда рядом с лисой будет Влад, и раскрыла всю нашу ложь.
Вот сучка.
Бывшая жена разрушила все к чертям.
Или это я все разрушил собственной затянувшейся ложью?
Лиса обувается.
Слышу ее звуки в коридоре и впиваюсь в столешницу руками так, что аж костяшки белеют. Не имею правда удерживать. И раньше не имел права, только уродом был и считал, что могу позволить себе все и даже ее.
Теперь не могу. Не могу позволить удерживать ее. Я раньше применял силу и к чему это привело? Да ни к чему хорошему.
До боли терплю, пока она тихо закрывает за собой дверь, и начинаю окунаться в воспоминания, лишь бы не погнаться вслед за уходящей женщиной…
Влад был прав.
Этот год был длиной во всю мою жизнь, но это была совсем иная жизнь. Все, что было до – это сущий ад; все, что после – это рай с той, кого я любил. Я не знал, как было приятно получать в ответ не ненависть, а тепло. Получать не насилием, а добровольностью. Стоило лишь мне измениться, как Влада пошла мне навстречу и стала совсем другой. Женственной, умеющей дарить ласку и тепло, лишь бы я не применял к ней силу и относился так, как она того заслуживает.
А заслуживала она многого и большего.
Не заслуживала она моей любви – дикой, безумной и насильственной. Насиловал лису, потому что не хотел отпускать, хотел – присвоить. Не хотел отпускать, потому что уже тогда чувствовал, что что-то идет не так. Она была для меня не обычной девочкой с ненавистной фамилией Отрада, она, к ее сожалению, становилась для меня чем-то большим, и это злило меня и одновременно дарило чувство полета – маленькая Отрада что-то закладывала внутрь, в глубины моей черствой души.
Теперь все, что мы подарили друг другу в плане чувств и эмоций за эти месяцы после «реабилитации» - не сравнить с тем, что было между нами ранее.
Ранее были тонны ненависти. Сейчас у нас была семья, и как же хреново было осознавать, что мне придется отпустить все, что раньше я считал своим.
Я понимал: попытавшись сейчас удержать Владу, я не верну себе ее расположение. Только усугублю свое и так шаткое положение. Затеянное Владом раскрылось.
