Арест

Необходимо уделить внимание абсолютно всем приглашенным.

Адам ограничивается кривой ухмылкой и относит меня в спальню. В мою комнату, где последние несколько ночей я томилась в одиночестве, сжимала одеяло скрюченными от напряжения пальцами, представляла этого пугающего и порочного мужчину рядом. Глубоко внутри.

Черт побери. Да он всегда там. Глубоко. Очень. До самой печени достает. И тут дело совсем не в его огромном члене. Меня пронизывает насквозь даже когда я нахожусь вдали, на безопасном расстоянии.

Нервно усмехаюсь.

Адам и безопасность — два совершенно взаимоисключающих друг друга понятия. Он и за тысячи километров способен запугать, держать в жутком и леденящем страхе.

Все в нем выглядит угрожающе. Холод голубых глаз. Издевательски выгнутые брови. Хищная усмешка зверя, который готов моментально впиться в твою глотку. И не только страстными поцелуем вонзиться в нежную кожу. Зубами. До крови.

Но как же сильно я хочу его. Жестко. Безнадежно. Хочу до исступления, до голодной дрожи в напряженном теле.

Нужда. Жажда. Все это пожирает меня. Он сам пожирает.

Одержимость. Бред больного сознания. Мне лечиться необходимо. Ощущаю себя наркоманкой. Тягучая ломота выкручивает суставы.

— Любимая, — шепчет Адам, опаляя жаром. — Любимая жена.

Грохот двери за спиной. Понимаю, что он захлопывает ее ногой. Не выпускает меня из железной хватки, не разрывает кольцо объятий."

"— Наша первая ночь, — его ухмыляющиеся губы проходятся от щеки к виску. — Будет больно.

Он опускает меня на постель. Ставит на колени.

Точно, как тогда, в номере дешевого отеля. Матрас пружинит под тяжестью его веса. Кровать содрогается.

— Больно? — спрашиваю настолько тихо, что сама свой голос не слышу.

Адам улавливает каждый звук. Неудивительно. У зверя превосходный слух. Чутье на добычу. Прирожденный рефлекс захватчика.

— В первый раз всегда больно, — говорит он, собирая мои распущенные, растрепавшиеся волосы в пучок, перекидывая на одну сторону, оголяет шею, буквально в следующий момент клыки хищника смыкаются на коже, дразнят, растравляют аппетит.

 — Ты разве не знала?

— Это же не… — слабое возражение, практически беззвучное.

— Ты подаришь мне свою девственность, — раздается хриплый вердикт.

— Какую? — сглотнуть не выходит.

— А какая у тебя осталась?

Ноги бы подогнулись. Но я уже стою на коленях. Бедра мелко подрагивают.

— Что за намек?

Горячие крупные ладони уверенно оглаживают мой зад. Обводят ягодицы, выразительно сжимают, подтверждая самую ужасную догадку.