Арест

Существую только ради этих сокрушительных толчков, ради огромного члена, таранящего податливо распахнутое лоно. Задыхаюсь, кислород жжет легкие.

— Я уже выбрал, — говорит Адам прямо в мои приоткрытые губы, скользит языком, обводя линии рта.

— Что? — спрашиваю с придыханием, захлебываюсь его обжигающим дыханием.

— Тебя!

24

Джордж Танн становится посмешищем. Люди никому не прощают слабости, а его поведение на дебатах воспринимают именно так. Должен был отразить нападки, дать достойный ответ. А он обтекал молча, ничего не ввернул в ответ.

Интернет наполняется вирусными видео с тем самым моментом, где Адам разбивает его по всем статьям. Эти записи блокируют, удаляют, но перезаливы лишь множатся. Социальные сети заполняют издевательские картинки, всякие мемы с ключевыми фразами выступления.

«Танн глотай». «Пошел на хрен Джордж Танн». Именно такими предложениями расписывают стены зданий, причем не только в подворотнях, а повсюду.

Появление Танна в любом месте сопровождается окриками и улюлюканьем. Толпа вымещает злость на правительство, он оказывается идеальной мишенью.

Люди выпускают пар, насмехаясь над тем, кто выше их по статусу, пользуются удобным случаем, чтобы принизить, опустить на самое дно.

Адам умудряется направить агрессию в нужное русло. Разумеется, у Танна все равно много последователей, но положение его ослабляется. Подобный пиар никому на пользу не пойдет.

Мой супруг ночует в предвыборном штабе, разъезжает по важным собраниям и встречам. Начинаю понимать, почему он тогда сообщил, что будет скучать.

Мы увидимся уже после выборов. Не раньше. Время для меня выделяется по остаточному принципу. Хотя не могу обижаться. Работа превыше всего. Тем более, для Адама это вопрос чести. Личная месть. Он выкладывается на полную и поступает совершенно правильно. Нельзя почивать на лаврах, надо укреплять успех.

Танн теряет массовую поддержку, но Льюис пока ничего не обретает. Существуют другие кандидаты, на которых теперь начинают посматривать. Необходимо переломить расклад.

Я пытаюсь понять, какой козырь прячет мой муж.

Что он приготовил? Тут даже трудно представить.

Занимаюсь делами фонда, окунаюсь в рутину. Засиживаюсь допоздна, потому как нет смысла ехать в пустой дом.

Звонок заставляет вздрогнуть. Бросаю взгляд на часы. Далеко за полночь.

— Ева? — раздается в динамике. — Это Ева?

Кажется, пропускаю начало фразы, но не важно.

— Да, — подтверждаю, продолжая листать бумаги, подавляю зевок. — В чем дело?

— Ваш муж, — пауза. — Адам погиб.