Он набивал в одну камеру десять, двадцать, тридцать человек. Он одышливо выдыхал туберкулезные плевки. В его заплывших желтым салом мозгах была только одна мысль: жрать! Жрать, жрать и жрать. Превращать человечину в фекалии. Именно к нему, к Гувду, и должен был доставить новую порцию жранины майор Чайковский. В отношении анашиста и любителя группенсекса Вовы Батонова майор не испытывал никаких эмоций. Но журналист Обнорский был чист перед законом.
Противно было Виктору Чайковскому. ПРО-ТИВ-НО. Ну и что?
Майор закурил и размашисто написал наискось: «Никто не свободен от вины».
Гувд согласно кивнул.
Чайковский посмотрел на часы: скоро премьера в Комиссаржевке закончится. И тогда…
— Ну, короче, как договорились, — сказал Батон. — Вы валите к Савосе, он ждет. А я по-быстрому смотаюсь в одно место.
— Чао, сексгруппенфюрер, — сказала мымра с черными ногтями и губами. — Приезжай скорей, Киска…
Владимир Батонов вышел на Садовую и начал ловить такси. В трех метрах от него голосовал пехотинец[36] семерки.
Шел мелкий дождь. Светофоры на углу Садовой и Итальянской моргали в режиме «нерегулируемый перекресток». Блестел черный мокрый асфальт, блестел черный мокрый зонт над головой искусствоведа Батонова. Заскрипела тормозами и остановилась раздолбанная желтая «Волга».
— На Некрасовский рынок, мастер, — сказал Батон.
Водила что-то ответил. Видимо, назвал цену, но сотрудник наружки этого не расслышал.
— О'кей, — весело бросил журналист-искусствовед Батонов. Он сел в машину, громко хлопнул расхлябанной дверью.
Обдав разведчика густым бензиновым выхлопом, «Волга» отъехала.
Через несколько секунд рядом с пехотинцем остановилась серая пятерка. Он скользнул в салон, машина тронулась.
— На Некрасовский рынок поехал, — сказал пехотинец водителю.
— Все ясно, — ответил тот. — За дурью поехал… лох чилийский.
— Похоже, так. Веселый такой…
— Щас ему Петр Ильич настроение испортит.
— Какой Петр Ильич? — спросил пехотинец удивленно.
— Чайковский, — ответил водила и засмеялся. Голос у него был приятный — глубокий красивый баритон.
— Понял. Спасибо. Выезжаю, — быстро сказал Виктор и положил трубку. Через минуту он уже сидел в салоне своей восьмерки. Пока спускался к машине, прихватил на лестнице одного из оперов, Сашку Блинова. Сашка ничего расспрашивать, не стал — надо так надо — поехали! От «Лесной» до Некрасовского рынка не Бог весть как далеко. Но от Садовой все равно ближе. Батонов и ребята из наружки приехали раньше Чайковского с Блиновым.
