— Здравствуйте, Палыч, — произнес банковский служащий, окидывая гостя веселым, цепким взглядом. — Рад вас видеть.
Мужчина, встретивший Палыча на улице, принял от него пальто и берет и незаметно исчез.
Они обменялись рукопожатием, и хозяин провел гостя в гостиную. В камине потрескивали дрова, на темных дубовых панелях висели картины. Искрился хрусталь, огонь камина отражался в бутылке «Хванчкары».
— Прошу, — показал рукой хозяин на кожаные кресла у небольшого сервированного стола. Сели, первое время разговор вертелся вокруг дел незначительных: о погоде скверной петербургской, о вине… Антибиотик, с бокалом в руке, произнес маленькую речь.
"
"— «Хванчкара»! — сказал старый зек. — «Хванчкара», Николай Иваныч, это подлинный дар небес… Красное полусладкое, делается из винограда сортов Муджуретули, Саперави и Александреули. Оцените этот гармоничный вкус с бархатистыми оттенками. Оцените выразительность сортового букета… А цвет? Этот благородный темно-рубиновый цвет! А, Николай Иваныч?
— Э, Палыч, да вы поэт, — иронично произнес Наумов.
— А я человек простой — коньячку хлопну.
Хозяин сделал глоток коньяку и поставил на стол широкий коньячный бокал. Он посмотрел на гостя умными, проницательными глазами и вдруг сказал:
— Ну, как же ты так лоханулся, Палыч? И все сразу встало на свои места. Только что казалось: у камина сидят двое хорошо знающих и уважающих друг друга мужчин. Сидят двое равных.
— Ну, как же ты так лоханулся, Палыч? Так у вас говорят, кажется?
Все стало ясно.
Померкла «Хванчкара». За столом сидели Хозяин и Шестерка. За столом сидели два хищника. Вот только породы они были разной.
Антибиотик поперхнулся «Хванчкарой». Ему вспомнился вчерашний намек на возраст. Ему послышались слова: старый ты стал, Палыч, не справляешься. А не справляешься — заменим.
— Враги, — сказал он негромко. — Враги кругом, завистники.
— Враги, — усмехнулся Наумов. — Если б вокруг были одни друзья… Человеческий фактор, Палыч, самое слабое и уязвимое звено в любой системе.
Кадры требуют особого внимания и постоянного контроля. Неужели это непонятно?
— Я, Николай Иваныч, — быстро отозвался Антибиотик, — постоянно контролирую кадры. Да вот пришла беда, откуда и не ждали. Бесы блудни затеяли.
Наумов поморщился, и Виктор Палыч понял — сменил лексикон:
— Провокацию задумали враги нашего дела. Заправлял там писака один — Серегин.
— Это из городской «молодежки» журналист? — уточнил Наумов.
— Он.
