Двадцать три трупа! Боже мой… Что же это происходит? Как это стало возможно? Как же мы это допустили? Двадцать три убийства за один день! А человек, организовавший все это, на свободе. И я, подполковник милиции, не знаю, как остановить этого человека. Если мы вот ЭТО называем правовым государством… Если бандиты и убийцы правят бал, нагло и цинично бросая вызов правоохранительной системе… Если это и есть движение к демократии и свободе… Двадцать три трупа!
Обнорский с трудом разлепил веки. Первое, что он увидел, оказалось бутылкой водки.
Первым ощущением была головная боль. Андрей негромко застонал и со страхом уставился на водочную этикетку. Все это было знакомо… путь неудачников. Ты неудачник? Да, я неудачник."
"Обнорский протянул руку к бутылке. Взял и поднес ко рту. Его передернуло от запаха водки и отвращения к самому себе… Будешь пить?… Конечно, буду.
Значит, ты действительно неудачник и слабак.
…Ага! Это ты тонко подметил. Неудачник и слабак.
Он проглотил водку, справился с тошнотой и стал ждать, когда станет легче.
В окно кухни било солнце. Не было никаких признаков вчерашнего ненастья. Это что-то меняет? Ни хрена это не меняет. Андрей закурил. Солнце пробивалось сквозь зелень деревьев за окном. Как у Кати… там, в Стокгольме. Он полетел к ней прямо после выписки из больницы. Он прихромал на перебитой ноге навстречу своей новой потере. Он радостно улыбался беззубым ртом. Веселенький дурачок Андрюшенька из мультяхи про мертвый город Санкт-Петербург… Его встретила самая желанная и красивая женщина на свете.
Самая красивая и желанная на свете женщина заплакала, когда увидела его лицо со шрамом и выбитыми зубами, когда увидела его ковыляющую походку. Она плакала навзрыд посреди зала прибытия, посреди сытого скандинавского рая, и граждане рая удивленно обходили их.
— Ну что ты, Катя? — говорил он. — Ну… все уже нормально.
И еще что-то такое глупое он говорил. И гладил ее по голове. И улыбался беззубым ртом. А жители рая глазели на эту странную пару: плачущую элегантную даму и какого-то бандитского вида верзилу.
А потом она сказала слова, страшного смысла которых он тогда не понял:
— Ты никогда больше туда не вернешься. Я тебя не пущу.
Он улыбался глуповатой улыбкой и кивал головой.
…Догоревшая сигарета обожгла пальцы. Обнорский закурил новую и сделал большой глоток водки.
Швеция… Швеция — это такая страна. Там у всех все хорошо. Все — о'кей! И тень Антибиотика не достает до ее берегов.
