– Только не надо мне втирать про священный обряд слияния! Это я уже слышала.
– Ты не понимаешь, – покачал головой, продолжая посылать в ее глаза успокаивающие импульсы. Подпустил в голос мурчащих, обволакивающих ноток. – Ты теперь часть меня, хочется тебе этого или нет. И остановить процесс, отменить или сделать обратимым невозможно. Ты – моя лайе.
– Не называй меня этой собачьей кличкой! У меня есть имя. Карина!
– Ка-ри-анн, – по слогам произнес я, смакую и катая на языке каждый звук, – тебя зовут как планету нашей системы.
Знаешь, у нас есть такая легенда: в незапамятные времена жили Кхар и Вуатан, два брата. Они были великими воинами, но однажды не поделили девушку, Карианн. Каждый хотел обладать ею. Бывшие товарищи стали врагами, началась война. Но высшие боги наказали их, превратив Кхара в планету, Вуатана в звезду, а Карианн навсегда оставили между ними.
– Зачем ты мне все это говоришь? – она отшатнулась от окошка, разрывая зрительный контакт, зато я увидел ее лицо и то, как быстро мелькнул ее язычок, облизывая губы.
Судя по бесплодным попыткам, внушению моя лайе не поддается. Что ж, это несколько усложняет задачу по приручению…
– Говорю, потому что хочу тебя…
Ее глаза округлились, и в них загорелось искреннее негодование.
– Да ты, парень, извращенец! – выдала она, поплотнее запахиваясь в какое-то покрывало. – Даже не надейся, что тебе от меня что-то обломится! Ни твоя кровь, ни твоя ""энергетическая сущность"" не дают тебе прав на меня. И вообще…
Она вдруг сузила глаза, и я увидел в них мелькнувший огонек торжества.
– И вообще, у меня уже есть законный элоэйн! Вот! – выдала мстительно.
А потом развернулась и направилась прочь по коридору, бормоча себе под нос какие-то ругательства."
"Едва она исчезла за поворотом, как я дал себе волю. Зарычав, засадил кулаком в дверь. На бронированной поверхности осталась вмятина.
– Витар! – процедил вполголоса, рассматривая сбитые костяшки. Ссадины затягивались на глазах. – Лучше тебе не возвращаться!
26. Витар
Сознание возвращалось волнами, то набегая, то отступая, пока я, наконец, не сообразил, что лежу с открытыми глазами и смотрю в потолок своей тюрьмы.
Пол вибрировал, в ушах стоял гул двигателей, а все тело казалось ватным.
Повернул голову набок.
Да, я в том самом помещении, где меня пытали, только теперь лежу на полу.
Напротив меня, в роскошном кресле сидела та самая лесваррка, перекинув ногу на ногу, и поигрывала дезактивированным энергобичом. Она пристально смотрела на меня.
