Ложусь грудью на ковровое покрытие, замираю, глядя в его глаза, медленно облизываю губы.
Вижу, как мышцы на его руках вздуваются от напряжения.
– Это слишком! – шепчет он таким тоном, словно просит прощения. – Я не святой!
Потом резко наклоняется и подхватывает меня. Всего один миг – и я уже сижу голая у него на коленях, оседлав самым бесстыдным образом.
– Карина, – то ли шепот, то ли стон обжигает мою макушку.
Ловлю себя на том, что глупо хихикаю. Мои руки обвили мужскую шею, я наклоняюсь, обдавая дыханием щеку Киана, вижу, как он обреченно закрывает глаза, и захватываю зубами мочку его уха.
Киан вздрагивает всем телом, а потом сжимает меня сильнее, почти вдавливая в свое тело, и я слышу низкий утробный рык.
Так не может рычать человек. Но ведь кхар это что-то другое?
Я уже не боюсь, эйфория наполняет меня, не давая трезво мыслить. Та, другая Карина, полностью завладела мной. Вижу, словно со стороны, свои руки на теле кхара, и чувствую его руки, ласкающие меня, и его губы, обжигающие мою кожу властными и немного грубыми поцелуями.
Он торопится, словно боится не успеть. Прокладывает огненную дорожку вдоль моей шеи, слегка отстраняет от себя, заставляя издать протестующий стон, а потом я почти теряю сознание, когда его губы смыкаются на моей груди.
Слишком нежно, слишком осторожно! Нет, мне нужно совсем другое!
Хнычу и ерзаю у него на коленях, чувствую между бедер его напрягшуюся плоть, и это буквально сводит меня с ума. Чувствую, как острые зубы аккуратно прикусывают мою кожу, и содрогаюсь всем телом от удовольствия.
Но этого мало, я хочу еще и еще!
Мое тело превратилось в один оголенный нерв, и мужчина рядом со мной точно знал, что с ним делать. Я извивалась в его руках, постанывая и хныча от удовольствия, требуя новых ласк. Ласкала сама в ответ, целовала и гладила, тычась носом в мощную шею, будто искала защиты. Наши сердца бились в унисон, дыхание было одно на двоих. Я знала, что чувствует он, а он знал, что чувствую я.
– Карина, – слышу хриплый, безумный шепот у самого уха, – ты же сама пришла?
– Д-да, – мой голос срывается и дрожит.
– Ты сделала это добровольно? Я не принуждал тебя? Ты знала, куда идешь?
– Нет… нет… я сама… – тычусь лицом в его грудь, пытаюсь поймать ртом плоский сосок. Мне уже все равно, что он говорит.
Коротко выдохнув, он снимает меня с колен, я оказываюсь на полу, на четвереньках. Хорошо, что в каюте ковер.
– Ты пришла сама, – смутная тревога охватывает меня после этих слов, сказанных, будто в оправдание.
