Мне не оставалось ничего другого, как только принять его вызов.
Несколько аксов мы боролись, рыча, словно дикие звери, но потом я начал сдавать. Переливание ослабило меня, и Нибас это почувствовал. Воспользовался моей временной слабостью, повалил на пол, оседлал и начал выкручивать мне руки:
– Если бы ты не был капитаном Галактического патруля, я бы тебя собственноручно вышвырнул в космос! – прошипел он, застегивая на моих запястьях наручники. – А так, неохота связываться с вашей конторой.
– И что ты со мной сделаешь? – усмехнулся я, вытирая о плечо разбитые губы.
– Поднимайся, – он дернул меня за наручники, – посидишь на гауптвахте, подумаешь, пока не высажу тебя на Геташи. Больше ты и шагу не ступишь по ""Аргару"" без моего ведома!
– Доброго дня, оэни, – произнес Вилкрест за нашими спинами.
Нибас изменился в лице, и мы, как по команде, обернулись.
Мой взгляд застыл на девушке, сидящей в открытом медбоксе.
Она изумленно оглядывалась, и наши взгляды случайно столкнулись. Мой взгляд утонул в ее небесно-голубом.
Несколько бесконечно долгих мгаров мы смотрели друг на друга. В ее глазах я читал удивление, растерянность и тревогу, а потом она моргнула, разрывая невидимые чары, и задумчиво произнесла:
– Вопрос о моем сумасшествии остается открытым…
22. Карина"
"Мне снился чудесный сон. Я плыла в теплом золотистом тумане, и чьи-то руки нежно баюкали меня. Я чувствовала ласковые прикосновения и голос, что-то шептавший мне прямо на ухо. А потом меня поцеловали.
Не скажу, что это был первый поцелуй в моей жизни, вовсе нет, но еще никогда мне не было так сладко и так горько одновременно, никогда еще не кружилась от удовольствия голова, и никогда еще сердце не билось так неудержимо, словно хотело вырваться из груди и взлететь.
Я не хотела, чтобы мой сон кончался. Но внезапно руки, ласкающие меня, исчезли, а я ощутила холод. Потянулась за ускользающим туманом, и вдруг услышала:
– Доброго дня, оэни.
Открыла глаза и обнаружила, что лежу в каком-то светящемся ящике, подозрительно напоминающем модифицированный гроб.
Его крышка зависла буквально в полуметре от лица. Оттолкнула ее, села, кинула взглядом помещение с такими же гробами, часть из которых была открыта, а остальные мигали разноцветными лампочками, как новогодние гирлянды. Повернулась в другую сторону – и застыла.
В нескольких шагах от меня стоял Нибас. Он скручивал руки полуголому мужику, прикрытому только набедренной повязкой.
