– А сколько их должно быть, Рад?! После скольких связей я с уверенностью смогу сказать, что вот теперь! Теперь я достаточно узнала! Теперь я могу судить объективно!
– Малыш, пожалуйста… Не нагнетай. Не накручивай себя. Тебе нужен отпуск. Срочно. Слетай в тёплые края, напейся вина, окунись в океан. Побудь стервой, разбивая надежды в мужских взглядах… И всё наладится, – Радос по инерции глянул на часы у себя на руке.
– Езжай. Опоздаешь, – Лера шмыгнула носом и горько усмехнулась. – Вам всем есть, чем заняться поинтереснее.
И не слушать мои тупые истерики…
Внезапно Радос зарычал, заставив её вздрогнуть:
– Хватит! Хватит!!! Так. Мы же тут откровенно говорим, да?! Что ж, отлично. Откровенность за откровенность! – он упёрся ладонями в барную стойку. – Мне плевать на чёртов самолёт! Меня уже тошнит от аэропортов!!! И, да! Ты мне не безразлична! С того самого дня! И я, чёрт тебя дери, адски жалею, что не сказал об этом ничего тогда, в январе! С этими проклятыми наручниками… Но уходя, я абсолютно точно знал! Я! Влюблён! Влюблён! И все те два года я любил!
Лера часто заморгала и почти перестала дышать от ужаса.
– Что?..
– Что-что?! Я не тупо трахался с тобой по отелям! Я любил тебя!!! И поэтому я так бесился из-за дурацких подколов Багрянцева и Филатова! Бесился, что связан супружеским долгом! Что ты, вся такая неземная и независимая, каждый раз таяла подо мной! Но была похожа на осколок льда, если что-то выходило за дурацкие рамки, которые ты же между нами и установила!
Лера упёрлась в кухонную столешницу, чтобы не упасть.
Губы её дрожали от немой истерики.
– И я буквально охренел от ужаса, когда ты летом рухнула в офисе без сознания! Я готов был плюнуть на всё и вся и обнимать тебя в ожидании врачей. Но я, как распоследний идиот, снова сдержался!!! А теперь что?! Ты подыхаешь от любви к этому шизанутому отморозку, который ни во что не ставит окружающих его людей?! Я же сказал… Это моя вина. Вовремя не признался… Вовремя не предупредил, – Радос несколько раз ударил ладонью по барной стойке.
– Сука!!!
Закрыв лицо руками, Лера затряслась от сдерживаемых рыданий.
Радос обнял её и уставился невидящим взглядом в потолок:
– Я уже проклинаю эту работу. Почти десять лет варюсь в этом дерьме… И что я получил? Моя семья разрушена. Мной же. Меня выворачивает от постоянного гастрита и отельной еды. Живу между самолётами и вынужден дружить с теми, с кем и так пять дней в неделю пашу. Потому что на обычных друзей у меня нет ни сил, ни времени… Посмотри на Виталика.
