Ты сделал выбор в пользу одиночества. Вот оно. Наслаждайся, – Лера обвела руками территорию клиники. – Даже сейчас, когда я тут. Вот она, я. Прогрызла свой путь к тебе сюда! Что ты делаешь?! Высылаешь меня нахрен и пеняешь мне на моё неправильное поведение? А ты где был?! Ты – раб своего эго! Ищи теперь дьявола, который захочет купить твою душонку. Но время вспять не повернуть.
– И поэтому я не хочу тратить твою жизнь на инвалида!
– Знаешь. Если я ошиблась в ком-то по-настоящему, так это в тебе. Поёшь песни о долге, совести, чести… Всё, что ты мастерски делаешь, это решаешь за других! Особенно – за меня!
– Нет, дорогуша! – Радос пнул костыль, и тот отлетел на пару метров.
– Это ты всё решила за нас! Решила одним махом, без сомнений и сожалений пять лет назад! Рубанула топором! И через полгода легла под Стаса!!! А потом вообще испарилась в один миг!
Лера дёрнулась, словно от пощёчины:
– Рад… Ты ничего не понял тогда. И продолжаешь тупить сейчас. Я всего лишь заставила тебя сделать выбор.
– Что за чушь?! Ты лишила меня выбора!
– Ты сам себя лишил! Ты постоянно говорил, что хочешь сохранить семью, что любишь жену.
Но продолжал раз за разом опровергать свои же слова, приходя ко мне в номер! Я прекратила всё, в том числе, чтобы ты определился: остаться с семьёй или, может быть… – она судорожно всхлипнула, – со мной?.. – на долю секунды Лера затихла, но отчаяние ударило её в солнечное сплетение, выталкивая наружу всю боль и обиду: – Ты предпочёл страдать! Тебе нравится страдать! И Вселенная тебя услышала!!! Теперь твоя жизнь целиком и полностью – одно сплошное страдание! Надеюсь, ты доволен! – она рухнула обратно на лавку и закрыла лицо озябшими ладонями.
Радос смотрел прямо перед собой. Всё тело ныло от боли и запоздалого осознания.
Лера придвинулась вплотную к нему и сжала его красивые длинные пальцы, от прикосновения которых когда-то сходила с ума:
– Прости. Прости меня, Рад. Я наговорила лишнего… Я…
– Ты права. Я сам виноват.
– Всё можно исправить. Всегда есть шанс.
– Только не у меня.
– Неправда.
– Я сдохну через пару лет на анальгетиках.
– Я не позволю тебе. Мы справимся. Мы что-нибудь придумаем.
– Уходи.
– Рад, пожалуйста, не надо, – Лера уже ничего не видела перед собой из-за мутной пелены слёз.
– Лера, уходи. Я не хочу делать из тебя сиделку. Не хочу, чтобы ты медленно начала ненавидеть меня. А ты рано или поздно начнёшь.
– Ты опять решаешь за меня…
– Да. Потому что знаю, о чём говорю. Знаю исход всему этому.
