Архивное дело

Представив увлекшегося Торчкова, Антон улыбнулся и продолжил чтение:"

"«Тут и дураку понятно, что костыли те заготовила впрок вражеская шайка-лейка, чтобы Жарков мог ускакать на них из Березовки на недосягаемое для Советского правосудия расстояние. Это он и сделал, обойдясь другими костылями. За обнаруженные костыли Половникова арестовали. Потом его почему-то выпустили на волю. Степан, не будь дураком, воспользовался свободой и, чтобы не отвечать за вредительство, вскорости умер. Теперь в Серебровке живет его сын Федор — подозрительный во всех отношениях, Федя мой ровесник, но, как дремучий старик, молится богу и ни разу в жизни не женился.

В его доме божественных икон больше, чем в православной церкви. Еще у него есть старозаветная библия, которую Федя штудирует каждый день. Если Федора Половникова потрясти, то можно узнать кое-что интересное и о его родителе. Лично сам я вышел из бедняцкой семьи. С первого года жизни, т. е. 1917, примкнул к Советской власти, верно служил ей до выхода на заслуженную пенсию и до сей поры являюсь беспартийным большевиком».

Дальше в тетради повествовалось о руководстве Торчковым Березовской пожарной дружиной в довоенную пору, о его службе в героическом Кубанском кавалерийском полку на разных фронтах Отечественной войны и о многолетней доблестной работе конюхом в послевоенное время. Мельком прочитав послужной список неунывающего земляка, Бирюков вернул тетрадь Ларисе и задумался.

Антон давно знал серебровского старика Федора Степановича Половникова, перенявшего от отца кузнечное дело и проработавшего больше полвека в колхозной кузнице.

Всегда угрюмый, с поседевшими рыжими волосами, торчащими из-под старинного картуза, Половников, несмотря на семидесятилетний возраст, физически был довольно крепок и действительно, как рассказывал Торчков, до фанатизма религиозен. Антону доводилась бывать в его доме, где одна стена и впрямь была увешана иконами и образками, словно церковный иконостас. Оторвавшись от размышлений, Бирюков спросил Ларису:

— Вы не беседовали с Половниковым?

— Пробовала, но Федор Степанович сказал, что ничего не помнит о коллективизации и Жаркова не знает.

— Не помнит?.. — Антон вновь задумался. — В тридцать первом году Федору было лет четырнадцать. В таком возрасте память цепкая.

— Дед Лукьян предполагает, будто Половников по религиозным соображениям не хочет вспоминать о коллективизации. Говорит, мать у Федора Степановича очень религиозной была и сыну веру свою внушила.