Архивное дело

— Обиделись?

— Нет, какая здесь может быть обида… Страх меня одолел после екашевской кляузы. А трусу на руководящей должности делать нечего. Разве можно руководить колхозом, если каждого своего шага боишься?.. Думаешь, почему во многих нынешних хозяйствах дела плоховаты? Потому, что председатели их без указания сверху чихнуть опасаются. Не хотят брать на себя даже малую толику ответственности.

— Как впоследствии ваши отношения с Екашевым сложились?

— Никак. У Осипа глаза были обмороженные. Здоровался со мной, будто невинный младенец.

Я же делал вид, вроде не знаю об его доносе. В соседях ведь жили… — дед Лукьян показал на окно, за которым чернел покосившийся старый дом с прогнившей крышей и пустыми проемами окон. — Вон екашевский крестовик догнивает. Наследники Осипа давно Серебровку покинули.

Бирюков недолго помолчал:

— А какие колхозные деньги пропали вместе с Жарковым?

— Ничего с Афанасием Кирилловичем не пропало, кроме жеребца с упряжью, колхозной печати да ключей от сейфа.

— Что за сейф был?"

"Хлудневский растерялся.

Тонкие старческие пальцы его мелко задрожали, а на лице мелькнуло выражение, словно он неожиданно для себя высказал такое, чего совсем не следовало говорить. Наступила затяжная пауза. Поспешность в подобных случаях была ни к чему. Кротов, видимо, тоже заметил растерянность деда Лукьяна. Он тихонько кашлянул и отвернулся к окну. Наконец Хлудневский тяжело вздохнул:

— Вот, Антон Игнатьевич, и уложил ты меня на лопатки. Коль уж проговорился, придется выкладывать правду до конца.

Признаться, еще вчера возникло желание рассказать это товарищу прокурору, да в присутствии Ивана Торчкова не стал говорить из осторожности. Торчков ведь мигом все с ног на голову перевернет и пущ Брониславы Паутовой сплетню по селу распустит… — дед Лукьян, схватившись за поясницу, медленно поднялся со стула и вдруг предложил: — Пройдемте в сенцы, покажу вам бывший колхозный сейф.

Бирюков и Кротов вышли за стариком в светлые сени, заставленные немудреной крестьянской утварью. В одном из углов, у небольшого оконца, стоял средней величины сундук, выкрашенный потрескавшейся от времени красной эмалью и окованный потускневшими латунными полосками.

Крышка сундука была расписана затейливым разноцветным орнаментом с полуовальной белой надписью «Мастер Г. С. Сапогов».

— Вот тот сейф, — указывая на сундук, сказал Хлудневский. — Изготовил его по просьбе Жаркова в тридцатом году Григорий Семенович Сапогов, живший в селе Ярском. Мастер был — золотые руки.