Архивное дело

Старик, нахлобучив на глаза соломенную шляпу, понуро брел от Ерошкиной плотины в деревню. Кротов, остановив мотоцикл, настороженно спросил:

— Что, дед Лукьян, случилось?

— Физкультурой омолаживаюсь, — смущенно ответил старик.

— С чего это на старости лет молодиться задумал? Не к Шуре ли Сластниковой в женихи собрался?

Хлудневский, словно сам над собою, иронично усмехнулся:

— Ну ее к лешему, «Веселую вдову». С панталыку, лихоманка, меня сбила. Из конторы шла. Я к ней с вопросом подсунулся: «Что, Шура, в бригаде нового?» Она, не моргнув глазом, отвечает: «У плотины мелиораторы новую могилу отрыли».

Кротов укоризненно покачал головой:

— Кому поверил, старый человек? Сластникова только на причудах и живет.

— Знаю, конечно, что язык у Шуры, как помело, да вот… И на старуху бывает проруха.

Участковый слез с мотоцикла и показал на пожухлую лужайку возле обочины проселочной дороги:

— Присядем, разговор есть.

Бирюков, выбравшись из коляски мотоцикла, тоже подсел к ним. Кротов пристально посмотрел виновато нахмуренному Хлудневскому в глаза:

— Не можешь ли ты, Лукьян, вспомнить, сколько холостых патронов вернул тебе Федя Половников, когда вернулся из Томска?

Хлудневский удивленно вскинул седые брови:

— Я уже говорил, один патрон."

"— А Федор утверждает, что два патрона выпали. Один из них потерял. Что на это скажешь?

— Скажу, что больше полвека с той поры минуло. Разве все мелочи упомнишь до подробностей… — растерянно ответил старик и вдруг хлопнул себя ладонью по согнутому колену.

Участковый, словно прочищая горло, откашлялся:

— И еще возникает расхождение в предыдущих твоих словах. Ты утверждал, будто шестерня была привязана к ногам утопленника, поднятого у Ерошкиной плотины, моряцким ремнем. Так или не так?..

— Именно так, — подтвердил Хлудневский.

— А Федор Половников, первым обнаруживший труп, никакого ремня не видел.

— Как же это?.. — растерялся дед Лукьян.

— Да вот так получается…

И опять старик задумался, опять хлопнул себя по колену:

— Нет, Михаил! Тут Федя не прав! Голову даю на отсечение, ремень был!

— Куда же он сплыл?

— А вот куда! — словно обрадовался дед Лукьян. — Оперуполномоченный Николай Тропынин тихонько тот ремень отвязал и в брезентовую сумку спрятал.