Архонт росский

— И продолжай, пока я не скажу: хватит.

Гимнаст крутанулся. Передохнул немного и повторил. Видно было: устал. Дышал шумно, ртом. Ничего. За серебро может и еще покрутиться.

Не потребовалось.

— Я понял, довольно, — сказал Рёрех."

"Он расстегнул пояс, положил на песок. За поясом последовала кольчужка, подкольчужник, купленный здесь, в Константинополе, хитон с золотой строчкой по кайме. Разуваться не стал. Присел, как только что гимнаст, взмахнул руками и крутанул сальто. Раз, два, три, четыре… Четыре сальто подряд.

Без остановки. И даже не особо запыхался, только лицо порозовело.

Вокруг захлопали в ладоши. В цирке народу собралось под сотню. И поразмяться, и так, поглазеть. Гимнастику в Византии уважали все, включая аристократов. Она входила в образовательный пакет наряду с юриспруденцией и теологией.

В прежней жизни Сергей никогда не задумывался о том, каким был старый ведун в молодости, до того, как его искалечили нурманские палачи.

А он хорош, Рёрех, сын Стемида. Рослый, поджарый, с мускулатурой настоящего атлета.

Ничуть не уступал тем статуям, что стояли в саду Пиперата. И профиль у брата, можно сказать, чеканный. В античный канон разве что сползающие по подбородку усы не укладываются. Что характерно: пшеничного цвета усы. Не крашеные. Властный прищур вождя-воина и без синьки демонстрирует всем желающим, кто тут истинный потомок легендарного Ольбарда Синеуса.

— А ты — сможешь? — глянул с вызовом на Сергея.

Не совсем честно. Сергей-то акробатику уже практиковал.

«А вот я вас всех сейчас удивлю», — подумал он.

Тоже скинул пояс и кольчугу, потом шагнул в стражнику-венету:

— Дай-ка…

Стражник покосился на Хольмстейна. Тот кивнул, и стражник передал Сергею копье.

Сергей взвесил оружие… Ничего, сойдет. Перехватил копье двумя руками, вытянул перед собой, сосредоточился на спиральке татуировке… шаг, другой, третий…

Рёрех улыбнулся. Избор был прав. Этот — их крови. Короткий разбег — и… раз, два, три, четыре, пять… Пять сальто подряд. С копьем.

— Ты — сможешь? — спросил княжич ловкача-ромея.

Тот помотал головой.

— Гляди! — Дёрруд пихнул в бок Хольмстейна. — Это мой хёвдинг!

— Ну так, ничего прыгает, — признал декарх.

— Ничего? Сам попробуй!

— Даже и пробовать не стану, — отмахнулся Хольмстейн. — Я слишком люблю выпить и покушать, чтобы вертеться акробатом. Кстати о еде. Знаю я одно местечко в пяти кварталах отсюда. Хорошее вино, хорошее мясо, сочные девки.

— А что так далеко? — удивился Дёрруд. — Я поближе видел.