Архонт росский

— И особо мне любо, что не боишься, что, отдав меч, сам без удачи останешься.

— А я, старый, глупого не спрашиваю, — усмехнулся Сергей. — Удача — не кошель с монетами. Она — как радость. Поделишься — не убудет. Да и не моя она, сам же знаешь.

— Уж знаю, — ответно ухмыльнулся ведун. — Да не знал, что знаешь ты.

— Теперь знаешь.

Сергей засмеялся. Без причины. И ведун поддержал вороньим своим карканьем. Потом вспомнил:

— Нож! Нож мой не поименовали!"

"— Твой нож, ты и именуй, — парировал Сергей.

— Дай сюда!

Сергей наклонился, вынул из кармашка в сапоге первый ведунов дар, передал дарителю.

Избор поднес нож к уху, наморщил лоб, прислушиваясь.

— Да ну! Шутишь? — воскликнул он через минуту.

— Что? — заинтересовался Сергей.

Не то чтобы он верил в говорящие клинки… Но верил. Любой настоящий воин верит.

— Щаул[2]. Щаул его зовут.

— Да ладно!

Удивил. Только не понятно кто: ведун или ножик.

— Буду звать тебя Щаул, — сказал Сергей возвращенному оружию последнего шанса. — Не против?

Ножик промолчал.

Значит, быть по сему.

— Посмотри на меня, муж мой! Разве я не хороша?

— Ты великолепна, — искренне признал Сергей.

После родов Колхульда немного раздалась в бедрах, округлилась, окончательно потеряв угловатость подростка, и, кажется, даже в росте прибавила. Что, в общем, не удивительно в ее годы. Смотреть на нее Сергею было приятно. Возбуждающе.

— Лучше, чем Искора? — Колхульда приподняла отяжелевшие от молока груди.

Вот дурочка.

— Ты моя красавица! Ты моя водимая[3]! Кто с тобой сравнится?

Засияла.

— Поэтому ты прогнал ее в Киев?

— Ну почему же прогнал? — Сергей аккуратно положил на ларь вышитую птицами шелковую рубаху. — В Киеве она нам пригодится. Там у меня тоже подворье. Нам, — он положил руки на белые прямые плечи. Точно подросла супруга. — Нам нужен в Киеве верный человек. А кому мы с тобой можем доверять, если не младшей жене? А здесь она зачем, если есть ты?

— Ага… — Язычок выскользнул, облизнул пухлые губки и спрятался. — Я с хозяйством и сама теперь управлюсь.

Выскользнув из рук, упала на колени…

Ну нет, сапоги Сергей и сам может снять!

— Эй, а меч зачем? — всполошился Сергей.

— Сын! Я хочу сына! — решительно заявила Колхульда, укладывая в изголовье обнаженный франкский клинок.

Избор, зараза!

Хотя какая разница?

— Его зовут Рог Битвы, — сообщил Сергей, сжимая напрягшиеся ягодицы жены. — А это мой рог. Чувствуешь?

Колхульда всхлипнула. Она чувствовала.