Арианна - Гроза Драконов (СИ)

Честно, я даже не спешу закрываться от них: мне действительно приятно! Хочется отдаться этому удовольствию и расслаблению быть кем-то любимой…

- Ваше Величество! – повторяю я, а голос звучит нежно, сильно по-женски. – Что вы хотели мне сказать?

Нешуллам неожиданно заливается краской, опускает лицо. Я и без слов вижу, что вертится у него на языке. Но это слишком… извращенно: признаваться в любви мужчине, которого все почитают богом. Но, может, эта моя якобы «божественность» и стала отправной точкой его безумных чувств? Это как влюбиться в мечту: создал себе прекрасный недосягаемый образ и любишь его до потери пульса, хотя там, внутри, может быть совсем не то, что ты себе напредставлял!"

"Наевшись фруктов и напившись нектара, я уже хочу попрощаться и уйти, как вдруг император хватает меня за руку и умоляющим тоном просит пойти с ним.

Меня обжигают его прикосновения, потому что его эмоции утраиваются, и я не смею ему отказать. Мы идем вглубь сада подальше от чужих глаз.

Там, в тени могучих ив, император неожиданно падает на колени и, хватая обеими руками мою ладонь, прижимается к ней горячими трепетными губами.

Я, шокированная, замираю, а эмоции его усиливаются, обдавая меня еще и трепетом.

- Шехтан! – шепчет он, отрываясь от моей руки. – Я знаю, что ты можешь сейчас испепелить меня за мою дерзость, но… разреши мне… любить тебя! Мое сердце принадлежит тебе, Великий!

Он падает ниц и остается в таком положении, ожидая или моего гнева, или одобрения. Я еще какое-то время не двигаюсь, пытаясь справиться с собственными чувствами, а потом осторожно наклоняюсь к нему и поднимаю его с земли.

- Ваше Величество! Встаньте! – говорю я спокойно, а он с трепетной надеждой поднимает ко мне свое лицо. Встает на ноги, дрожит и нервно закусывает губу.

- Ваше Величество! – говорю я тихим спокойным голосом. – Скажите, а вас не смущает то, что я мужчина?

Он сильно краснеет, но не опускает взгляда.

- Мой разум знает, что это так, - отвечает он тихо, - но сердце почему-то говорит обратное.

Я… вижу в вас женщину, Шехтан! Наверное, потому что вы – божество… Вы прекрасна, Шехтан!!!

У меня дико округляются глаза, прерывается дыхание. Как он узнал? Это же невозможно! У него какие-то особенные дары? Опасно ли это для меня?

От шока ему даже не противоречу, а император продолжает свое влюбленное воркование:

- Вы так красивы, прекрасная Шехтан! Ваши глаза способны поразить любое сердце! Ваша душа – а я ее очень чувствую – трогает меня, покоряет меня.