Онлайн-библиотека книг
Оно выжигает смерть, но только через огонь и боль.
- Как мне это сделать???
- Просто призови его, и артефакт все сделает сам.
Я хватаю Рафаэля за холодные руки и закрываю глаза. Мысленно представляю кинжал с драгоценной рукояткой и, когда он появляется, умоляю его действовать. Огонь, вырвавшийся из кинжала, до агонии снова наполняет мое тело. Мне так больно, словно тысячи осколков стекла впиваются в меня одновременно и начинают рвать на части мою плоть. Я сжимаю зубы, но не могу утерпеть и начинаю стонать, потом выть.
Ему тоже больно. Он выгибается всем своим ожившим телом и начинает стонать все сильнее: огонь небесного артефакта неистовствует во всю мощь! Мы плачем, подвываем, выгибаемся, но… мы ЖИВЫ! Мы ДЫШИМ, хотя вокруг наших тел две огромные лужи крови, после которых должна царствовать только смерть.
К счастью, это длится не слишком долго, и очищающий огонь артефакта начинает угасать.
"- Ангел! – зову его я, а он опускается на землю и подходит ко мне. Протягивает ко мне сияющие руки и впервые в жизни осторожно поднимает с земли. Я от бессилия прислоняюсь головой к его сияющей тунике и смотрю в его красивое бледное лицо.
С его глаз скатываются две золотые слезинки.
- Ангел! Ты умеешь плакать? – изумленно шепчу я.
- Мне больно смотреть на ваши страдания… - отвечает он тихо, а у меня в голове рождается закономерный вопрос.
- Почему же ты не предупредил меня об опасности? Ты ведь знал, что нас собираются убить?
Он утвердительно кивает, но вдруг я слышу громкий стон Рафаэля, поэтому прошу Ангела опустить меня на пол. Он еще несколько мгновений смотрит в мои глаза, а потом тихо говорит:
- Все небо плакало вместе с вами, Арианна! Все небо плакало!..
* * *
Когда Рафаэль был уложен в кровать, и я нащупала у него стабильное сильное сердцебиение, я обернулась к Ангелу, парившему около меня в воздухе.
Я чувствовала себя так ужасно, что едва могла сидеть, но мне обязательно нужно было поговорить.
- Ангел! Почему это произошло?
Я впервые в жизни увидела, что Ангелу больно говорить, но не от чувства вины или какого-то раскаяния, а от искреннего сострадания к тому, что нам пришлось с Рафаэлем пережить.
