Андрей кивнул и жестом дал понять Нике, чтоб не спорила и вышла.
Таня стояла перед ним, опустив голову, не в силах что-либо сказать.
— Я скучала, — наконец выдавила она, а мужчина поморщился. Его брови изогнулись, намекая, что он не этого ждет. — Ты помнишь, что между нами было?
Андрей утвердительно кивает и снова выжидающе смотрит на нее. Его взгляд слишком жесткий. Кажется, в этой войне она заранее проиграла.
— Мне действительно нужно уехать? Ты точно этого хочешь?"
"— Да, — в его хриплом голосе уверенность. Ни грамма сомнения.
Таня боится сдаваться и пробует последнее средство.
— Я могу тебя поцеловать напоследок?
Его обычно прозрачные серебристые глаза сейчас совсем не те, какими она их помнит. Андрей делает приглашающий жест. Небрежно так, мол, целуй уже давай, да побыстрее.
Она подходит и садится близко. Проводит руками по его волосам, потом по щекам, чувствуя, как щетина покалывает ладони. Нерешительно наклоняется к его лицу, не разрывая зрительный контакт. Их губы соприкасаются, наполняя ее безграничной любовью.
Таня отдает ее тут же мужчине. Он должен понять, что значит для нее. Ее губы касаются его нежнее нежного, во взгляде вся любовь. Ее сердце кричит в попытке достучаться до него. На мгновение Андрей закрывает глаза, отдаваясь ощущениям. Ну же! Останови меня! Ты же обещал!
Но его губы остаются жесткими и неподатливыми. Ее сердце падает вниз и разбивается, оглушительно, так что уши закладывает. Это конец. Всему конец: ее надежде, ее любви, ее мечтам. Лишь карточка в кармане заставляет ее не упасть замертво прямо здесь.
— Уверен?
— Да. — Кажется, он еще хочет что-то сказать, но нет. Только кажется. Таня на негнущихся ногах выходит из палаты, где ее встречает победитель. Триумф прет из нее.
— Бедная наивная Танечка. Не плачь. Найдешь еще своего сталевара. — Ника бьет беспощадно. Но Таня как-то умудряется сохранить равнодушное лицо. Ее словно накачали анестезией. Сердце разбилось, а боль еще не пришла.
— Ника, когда ты успела превратиться в это чудовище? Не думала, что опустишься до такого.
Удерживать мужчину ребенком… Никогда не задумывалась, что будет потом? Ведь между вами ничего нет общего. Это путь в пустоту.
Глаза Ники широко распахнуты. Не говорит больше ни слова. Таня разворачивается и уходит.
На автопилоте дошла до ординаторской Дмитрия. Тот уже одевался в легкую ветровку.
— Таня?
— Дим, проводи меня, а? Кажется, я далеко не уйду сама. — Она не узнает свой голос. Что с ним? Словно из него убрали всю жизнь.
