— Нет, Тань, мы приехали на мою родину не для того, чтобы отрешится от всех и сидеть вдвоем где-нибудь в гостинице. У Андрея свои планы, завтра он ими займется. Я хочу общаться с друзьями. А кто мой лучший друг здесь? Ты. Вот с Даней вчера встретились. Завтра я буду одна, вы оба займетесь своими делами. Я встречусь еще с кем-нибудь. Не парься.
Они садились в машину. Таня намеренно выбрала другое место — там, где не видно его глаз в зеркале.
— А что за дела такие в нашем городе? — позволила себе полюбопытствовать.
— О! Грандиозные планы графа Воронцова! — со смехом сообщила Ника. Андрей улыбнулся уголками губ. — Андрей решил найти на побережье какие-то следы своих предков. В Подмосковье, где у него уже есть усадьба, мы нашли дневник одной из графинь, в котором упоминаются земли на побережье.
— Ты хочешь попасть в архив? — Таню заинтересовало известие. Она любила историю края. Со школы занималась ею в кружке. Нужно как-то налаживать общение с Воронцовым. Сколько можно млеть, как дурочка, от его внимания?
— Нет, — твердо ответил мужчина, — подобное занятие точно не мое.
Ненавижу архивы. Хочу найти кого-нибудь, кто сможет мне помочь. Разыскать нужное место, оформить документы и выкупить. Дальше я буду или реставрировать старую или строить новую усадьбу.
У Тани челюсть упала от грандиозности его планов. Ничего себе масштабы.
— Для себя?
Ответила Вероника:
— Нет. Андрею нафиг не надо. Для мамы. У Марины Андреевны юбилей — пятьдесят лет. Подарок.
Андрей отвлекся на секунду, глянув назад на Таню.
То, что он увидел, ему явно не понравилось. Да, на ее лице было именно то выражение: «у богатых свои привычки».
— Дело не только в подарке, — попытался объяснить мужчина. — Во-первых, маме доктор прописал переселение к морю. Со здоровьем некоторые проблемы. А во-вторых, для нее идея нашего дворянского происхождения — не просто забава или блажь, как у некоторых. Она ею одержима, можно сказать, с детства. С того момента, как прадед открыл ей эту тайну.
Но, сама понимаешь, в советские времена быть дворянином было опасно. Поэтому и ее прадед, и дед, и отец тщательно берегли тайну. Брали фамилии жен. А документы, подтверждающие наше аристократическое происхождение, хорошо прятали до лучших времен. К сожалению, дожил до этих времен лишь отец матери, мой дед. В начале двухтысячных мы добились-таки возвращения фамилии и титула. То есть мама добилась. Мне тогда было не больше двенадцати.
Таня слушала, раскрыв рот.
