Ей хватало полбокала шампанского, чтобы ощутить расслабленность и веселье. А еще она с детства не любила пьяных — ей было тринадцать, когда пьяный мужик напал и хотел изнасиловать. Ее спасли оказавшиеся по близости парни, но она ненавидит запах на физиологическом и психологическом уровне.
Подруга подхватила ее под руку. Она уже вызвала Ивана, а Фил и Кир довели Андрея и загрузили на заднее сиденье. Пропустили Нику, но та лишь отмахнулась — нет уж, нюхать алкоголь не в состоянии. Усадила Таню, силой впихнув прямо в руки Андрея.
— Потерпи немного, пожалуйста. Он такой противный пьяный.
Сама же села вперед рядом с Иваном.
Они тронулись, и Андрей вдруг пьяно изрек:
— Молодец, Татьяна, быстро забыла своего миллионера.
Ника повернулась к ним, приложив палец к губам, давая понять, чтобы Таня не спорила и не обращала внимания на пьяный разговор.
— Мужики вились вокруг нее как пчелы.
— Да, Таня сегодня королева бала. Таинственная незнакомка.
— Они пытались у меня выведать ее номер телефона, — расхохотался мужчина.
— И у меня тоже. Илья Исаев спрашивал.
— Этот коротышка? Да он Тане в пупок дышит.
Ника прыснула.
— Еще Федька…
— Карпов что ли? Этот наоборот длинный и худой.
Таня тоже засмеялась. Видела такого.
— Но самое главное, Виктор Валеев. Танька, круть вообще. Помнишь тот блондин потрясный? Клюнул ведь, гад такой, на тебя.
— Да, ничего. Но, Тань, ходят слухи, что он любитель БДСМ. Будь осторожна.
Андрей сжал ее пальчики, которые давно лежали в его руках.
— Андрей, ты ведешь себя, как ревнивый папочка.
Иван хмыкнул.
— Хотя, он может полностью затмить твоего бывшего.
— Воронцов! Прекрати этот цирк. Татьяна и не обязана помнить о нем. Теперь у нее все впереди, может себе позволить более счастливый роман. Слушай, тебя эта тема как-то подозрительно беспокоит. Ты знаешь того человека?
— Догадываюсь, — заявил Андрей, и Таня ущипнула его.
— Но не скажешь? Понятно. Ну и какой он?
— Чмо последнее.
Таня вздрогнула. А Ника не унималась:
— Что ж ты его защищаешь все время?
— Из солидарности.
Я, кажется, говорил уже, — его язык заплетался, но хоть мысли пока не путались. Таня чувствовала себя на иголках.
— Лучше б ты был солидарен с Таней. Извинился за грубость.
Андрей картинно обнял ее и поцеловал в щеку.
— Татьяна, прости меня. Я виноват.
«Боюсь: в мольбе моей смиренной
Увидит ваш суровый взор
Затеи хитрости презренной -
И слышу гневный ваш укор».
— Воронцов, ты кого из себя изображаешь? Пушкина?
— Евгения Онегина, — поправил Таня.
