Аристократ из прошлого тысячелетия (СИ)

— Кто был первым? Сам Старик?

— Это не твоё дело! — резко обернулась Листик.

— Моё. И твоё. Наше, — не согласился мужчина. — Все мы ищем ответы на одни и те же вопросы.

— Вы не ищете ответы, вы ищете подвох, — с раздражением произнесла Хризалида. — Пытаетесь удостовериться, что демоны повержены навсегда, что никто больше не посягнет на эти земли, что всё закончилось. Четыре сотни лет — действительно большой промежуток времени, заставивший вас увериться в том, что вы правы.

— Эти разрывы могут быть просто чьей-то дурной шуткой, — перенял её раздражение мужчина.

— Всё только начинается, — жёстко усмехнулась Хризалида, вновь разворачиваясь к дверям.

— Ты всё так же придумываешь то, чего нет, — Алексей покачал головой. — Даже не представляю, что такого он тебе тогда сказал, что ты веришь ему и в него, как в бога, спустя столько лет, а ведь его уже очень давно нет с нами.

— Может, напомнишь, почему его нет, — вкрадчиво спросила Листик, медленно возвращаясь к столу и вставая вплотную к паладину, поднявшемуся со стула. И пусть он на полторы головы был выше неё, Хризалида умудрялась смотреться ни сколько не слабее него. — Ностальгируешь по прошлому, пытаешься залезть мне в душу, хочешь, чтобы всё было как раньше? Это невозможно! — женщина перешла на злое шипение.

— Почему? — голос Алексея также упал до шёпота.

— Потому что ты сам сделал другой выбор. Выбрал не меня, когда был нужен, — в твёрдую грудь мужчины с силой ткнулся ухоженный женский пальчик, заставляя паладина отступить на шаг. — Мы были друзьями, все мы. Но пока вы баловались и играли в благородных, мы подчищали за вами хвосты! Пока вы пировали с дутыми индюками вроде Романовых и Повелецких, мы морозили задницы в Антарктиде, жарились под солнцем в песках Сахары, загоняя каждое посмевшее поднять голову исчадие тьмы назад, где им и место! А когда толстозадые чинуши решили, что Тёмному больше не место в их рядах, вы отвернулись и сделали вид, что так и надо! После всего этого мне стоило снести твою глупую голову, а не разводить беседы каждые десять лет! — под конец тирады глаза Хризалиды пылали праведным гневом.

— Он сам выбрал такой путь, — Алексей не остался равнодушен к потоку обвинений от бывшей соратницы.