Аристократ из прошлого тысячелетия (СИ)

Ну-ну, устроить разборки из-за машины он не решился, но что-то мне подсказывает, что мы ещё встретимся.

Сеня тем временем непонимающе смотрел на хозяина, затем на меня, а потом снова на хозяина. Видимо ожидая, кто же будет платить за уничтоженную машину.

В конце концов, изрядно отстав от Исаева, водитель принялся догонять удаляющуюся спину.

— Значит, ты не волен над своей судьбинушкой, — заключаю я, смотря на Константина.

— Получается, что так, — соглашается он, кисло, как будто сжевал дольку лимона. — Вася конечно полный говнюк, но помогает моей матери, она больна, тёмно-магическое проклятье, не выживет без постоянного присмотра целителя.

Вместе с этими словами, он поднимает существенно помятую листовку с наименованием клиники под названием «Клевер». Видимо, всё не просто, лист с рекламой был в край замусолен, его явно таскали не первый день. Сорокин пытался принять решение, но пока не смог этого сделать.

Что интересно, это была та же больница, где располагалась Марго и все мои домочадцы.

— Покажи мне что-то поистине уникальное, — прошу инженера, решая удостовериться в своих догадках. — Пока я не ушёл смотреть на всякий хлам.

— О, это всегда пожалуйста, — пользуясь тем, что мы сменили тему, Сорокин снова становится самим собой. — Тут конечно всякая ё…ань собрана, но у меня есть пара исключительных вещей, такие не увидишь ни у кого. И не по причине того, что это затратно или никто не додумается, для некоторых устройств попросту нет материалов.

Он лезет под прилавок, при этом ударяясь головой, отчего пяток макетов на столе подпрыгивают. На одном из них, как раз на том отрезке района, начинают ездить машины. Доносится лай выгуливаемой собаки, о чём-то разговаривают люди, попискивая механическими голосами из маленьких динамиков под коробкой.

В общем, можно подумать, что Сорокин настоящий бог и вселяет жизнь одним лишь святым словом… Точнее, словом матерным.

Спустя мгновение, он достаёт пыльный макет с одной единственной железной дорогой, а следом за ним ещё и поезд, который на моих глазах ставит на рельсы.

Но поезд на них не опускается, попросту зависая над полотном маленького железнодорожного пути.

— Это поезд будущего, который я никогда не построю, — с удовольствием рассказывает Сорокин, одаривая своё детище взглядом, как горячую красотку после десятилетнего воздержания, даже несмотря на грустную ноту в конце. — Всё это работает на основе разрушенного клинка душ.