Аристократ из прошлого тысячелетия (СИ)

Он говорил без слов, говорил глазами.

Оксана слышала его голос. А может читала по губам. Да, точно, по губам.

Не имей сто рублей! А-а-а-й, Оксана Федоровна, Ваймер дерется!

— Что ты творишь? — в который раз спрашивал я, сидя перед Серебряковым в аудитории.

Вечно весёлый парень сейчас выглядел, как побитая собака, выброшенная на мороз нерадивым хозяином. Подобный вид даже сводил всю злость на нет.

— Не знаю, что на меня нашло, извини, — растерянно произнёс парень.

— Проехали, — вздохнул я.

— Не проедем, — покачал головой Евстрат.

— Что сделано, то сделано. Спасибо, если бы ты не остановил меня, могло случиться непоправимое. Мне надо к отцу, приглашение в бар в силе, если придёшь, выпивка за мой счёт.

— Хорошо, — проворчал я. — Обязательно загляну.

Старшекурсник ушёл, опустив плечи.

Я вышел из пустой аудитории, миновал коридор и вошёл к Лебедевой.

По-хорошему, следовало сначала поговорить с ней, но оставлять Евстрата в таком состоянии было нельзя. Вдруг у него перемкнёт, и он сцепится с кем-то ещё?

Студент мне импонирует, в нём виден характер и живая душа, что очень ценно во все времена.

— Цифры, — тихо начала Лебедева, сидя в первом ряду опустевшего класса. — Те цифры, что назвала мне девчонка. Я искала информацию и нашла кое-что интересное.

— И? — поднимаю бровь.

— Восемьсот тридцать семь одарённых с начала этого года поступили в лечебницы. Диагноз один — перенапряжение, энергоканалы пытаются восстановиться и… — в её голосе проступает горечь.

— Пятьсот двадцать четыре случая летального исхода.

— Вот оно что, — удивляюсь, даже я не знал точных цифр, только предполагал, а вот Листик располагала такой информацией. — Интересно, не правда ли?

— Но как это связано? — она поднимает глаза, жадно смотря на меня, и повторяет вопрос не в силах сдержать тревожные нотки. — Как это всё связано?

— Главные контрабандисты — это представители Китая, — проливаю немного света на общую картину. — Это новая опиумная война. Если ханьцы что-то и умеют, так это учиться и перенимать опыт.

Война для них это искусство, они быстро им овладели, за счёт того, что учились.

В глазах Лебедевой постепенно проступает понимание, зрачки расширяются.

— Станислав погиб из-за этого? — осторожно спрашивает она.

— Да, — коротко отвечаю я, не вдаваясь в подробности.

— А те теракты по всему городу, о которых говорили в новостях, — она вдруг теряется, бледнеет, уходя в себя, двигаются только губы.