Аристократка в академии некромантов, или Как снять проклятье (СИ)

Скоро твоё проклятье начнёт действовать, а я ещё пожить хочу. Желательно долго и счастливо… – он развернулся и направился обратно к поезду. Видимо, искать пишущие принадлежности.

Стоять! А с чего некромант так уверен, что проклятье скоро начнёт действовать?!

– А-а… – протянула рассеянно-понимающе. Сердце в груди ёкнуло. – А-а… – протянула повторно. – Вот оно что… – прошелестела одними губами, ощущая, как начинают пылать кончики ушей. Повернулась к личу и, тяжко вздохнув, произнесла: – Пойдём, что ли? Как тебя звать вообще? Варфоломей? Павсикакий? Дружок? Будешь Дружком, договорились, – кивнула утвердительно и пошла, оглянувшись.

Лич послушно потащился следом и только сейчас я заметила, образовавшиеся между нами почти незримые призрачные нити привязки. Вот уж питомец, действительно, в страшном сне такого не привидится. Расскажу Марике – лопнет от зависти…

Послание составлял ректор. Мы устроились в одном из купе, с трудом заварили холодный чай, нашли припрятанную сдобу, тщательно завернутую в кондитерскую бумагу…

Я отломила кусок булки, поднесла ко рту и задумчиво посмотрела на сидящего рядом лича.

«Ну, сидеть, – распиналась я. – Вот так… берёшь и садишься на полку…»

– А личи чем-нибудь питаются? – поинтересовалась, как бы между прочим.

Чернильная ручка замерла в руке ректора, он поднял на меня скептический взгляд.

– Похоже, мои слова о «питомце» кто-то воспринял слишком серьёзно, – произнёс он и вернулся к письму.

Я подавила вздох, совсем бесцеремонно закинула булку в рот и принялась методично жевать. Дружок отвращения не вызывал. Сколько не смотрела на его сотканное из подгнивших сухожилий тело, не испытывала ни трепетного ужаса, ни рвотных позывов. Надо бы, наверное… как порядочной аристократке, но, похоже, я просто устала удивляться и испытывать страх.

– … но, если тебе интересно, то лич питается энергией, – внезапно произнес некромант, вынуждая меня поднять на него недоумённый взгляд.

– Правда? А я могу подпитать Дружка своей? – воодушевилась я.

Ректор глухо застонал, закрывая глаза ладонью.

– Пичужка… – прошептал умоляюще. – Не зови его так. Ну это же нежить! Высшая. Посмотри на него, – вскинулся он, махнув рукой.