– Приготовились, сейчас будет драка, – обрадовал друзей Арканарский вор, доставая из кармана кастет.
– Арчи, что ты хочешь? – заволновался Одуван.
– Свои кровные золотые.
– Какие золотые?
– На которые эти гады сейчас пируют. Три золотых – мелочь, но тут дело принципа. Он мне их, зараза, вернет!
– Кто вернет?
– Жабер.
– Да кто он такой, этот Жабер?
– Короткая у тебя память, братишка. Забыл, кому мы на паперти около дворца милостыню подавали?
– Кому?
– Главе гильдии нищих.
Друзья с разгону ворвались в огромный подземный грот, по великолепию отделки не уступавший тронному залу Георга VII.
На стенах и полу – шикарные ковры, с потолка свисали шелковые пологи, люстры, каждая по сотне свечей, и по всему этому великолепию бродила покачивающаяся толпа разряженных мужчин и женщин, старательно изображавших из себя знатных особ. Дамы пытались делать изысканные реверансы друг другу, кавалеры старательно их поддерживали, чтоб они при этом не упали, но они, как правило, всё–таки падали вместе с кавалерами, окропляя их, себя и ковры вином, которое постоянно хлебали из хрустальных фужеров.
Осколками этих фужеров были усеяны все ковры. Друзья ввалились в тот момент, когда около бочки с вином, стоявшей в углу зала, две «благородные» дамы что–то не поделили меж собой и, вцепившись в волосы друг дружке, с визгом покатились по полу. Их кавалеры пытались нагнуться, чтобы разнять, пару раз промазали, но потом всё–таки попали. Треск от столкновения их лбов был жуткий!
Кавалеры страшно разобиделись и начали выяснять отношения.
Делали они это в полном соответствии с моральным кодексом арканарского дворянства."
"– Я имею честь вызвать вас на дуэль! – промычал первый кавалер, душевно заряжая кулаком в пятак противнику, вцепившемуся в его камзол.
Дуэлянты рухнули на пол.
– Вызов принимаю, – промычал второй кавалер, пытаясь отгрызть недругу ухо.
– Вот так вот скромненько гуляют наши арканарские нищие, – прорычал Арчибальд, оглядывая зал в поисках Жабера.
– А ты говорил, на хлебе и воде живут…
– Уже не говорю.
Где Жабер? – дёрнул за рукав проходящего мимо пьяницу Арчибальд.
– Ставки принимает, – мотнул головой в сторону шелкового полога пропойца.
Шелковый полог скрывал вход в другой зал, мало чем отличающийся от первого. Единственное отличие: в самом центре стояло что–то наподобие трона, около которого располагалась большая грифельная доска, да публика была чуточку трезвее. Глава нищих торопливо стучал по доске мелом.
– Один к трем, говоришь? Принято.
