Арчи тут же сдвинул шляпу набекрень, затолкал в карман женский шарфик, нацепил на физиономию маску восторженного провинциала, с раскрытым ртом глазеющего по сторонам, и подкатился к облюбованной им парочке.
— Ваше превосходительство, господин офицер, вас мне сам Трисветлый послал!
Офицер окинул снисходительным взглядом «провинциала»:
— Что тебе, милейший?
— Не подскажете, как мне пройти к королевскому дворцу? Я впервые в этом прекрасном городе и слегка заплутал.
— Дворец найти просто. Вы, собственно, движетесь в правильном направлении.
Пройдете дальше по этой улице, не сворачивая, еще пять кварталов и окажетесь на Королевской площади. А вплотную к ней примыкает дворец. Только предупреждаю: вас туда не пустят.
— Почему? — наивно захлопал глазами авантюрист.
Барышня захихикала.
— Во–первых, поздно, — пояснил офицер с самым серьезным видом, — король почивать изволит, а во–вторых, к нему на прием графы да бароны месяцами очереди ждут.
— Да я не на прием.
— И слава Трисветлому. Мы, дворцовая стража, так охраняем короля, что без нашего ведома муха мимо не пролетит.
Так что близко к дворцу не приближайся.
— Не буду, господин офицер. Я так, со стороны из–за заборчика посмотрю. Это же дворе–э–эц…
— Понимаю! — отечески похлопал «провинциала» по плечу офицер.
«Провинциал», захлебываясь от оказанной ему чести, принялся восторженно расшаркиваться. От усердия он споткнулся и обязательно грохнулся бы, не поддержи его офицер. Это вогнало бедолагу в краску, и юноша, неуклюже кланяясь, начал пятиться под радостный смех девицы.
Офицер тоже рассмеялся. Он дружелюбно махнул неуклюжему увальню на прощание рукой, развернулся и продолжил свой путь, увлекая за собой подругу.
Арчибальд проводил их взглядом и, как только они скрылись из виду, выудил из кармана бляху.
— Такой хороший человек — и всего–навсего лейтенант, — хмыкнул пройдоха, разглядывая добычу. — Будь я королем, непременно сделал бы его капитаном. Нас, порядочных людей, так мало осталось! А ценные качества надо поощрять.
Сунув бляху обратно в карман, Арканарский вор скинул с себя плащ и снова набросил на плечи изнанкой наружу. Не удовлетворившись этим, снял шляпу, лихо заломил ей поля и, освидетельствовав результат, невольно взгрустнул, расстраиваясь, что при нем нет родного арканарского набора, позволяющего молниеносно изменить внешность. Бородка, накладные усы — и перед тобой совершенно другой человек! Однако, пока он в Бригании не сильно засветился, сойдет и так.
