Но если ты державного снимешь с кичи, пока его во дворце не хватятся, то пойдет другой расклад. Будешь в спасителях отечества ходить. Все лавры тебе отдаю. Мне достаточно приватной беседы с его величеством. По рукам?
— По рукам! — Батлер не знал, что такое мыльник и что такое кича, но лавры спасителя отечества были ему по душе…
6
— Ну куда ты меня тащишь среди ночи? — стонал Батлер. — В это время все тюрьмы закрыты.
— А я туда не спешу. Место, знаешь ли, нездоровое. — Неугомонный авантюрист дал поспать изрядно измотанному агенту тайной канцелярии всего два часа, после чего бесцеремонно растолкал его и вытащил на улицу.
— Пока ты дрых, у меня родился гениальный план, который просто обречен на успех.
— Какой еще план?
— План освобождения короля и иже с ним. Я, кажется, допер, почему державного загребли, невзирая на королевские регалии.
— Почему? — заинтересовался Батлер и потряс головой, разгоняя сон.
— Потому что регалий на нем не было. Их же в Парке Влюбленных замели, там, где вы стрелку Баскеру забили.
— Какую стрелку?
— Ну встречу, бестолочь! Вот король и решил, видать, поучаствовать. Под приказчика замаскировался. Да так хорошо в роль вошел, что до сих пор из нее не выйдет.
— Клещ, ты гений! — ахнул Батлер.
— Да, я такой, — не стал отрицать Арканарский вор. Излишней скромностью юный аферист никогда не страдал.
— Но почему все–таки ночью?
— Для осуществления моего гениального плана, который мы провернем ближе к утру, необходима кое–какая подготовка. Так, ты у нас местный кадр, значит, должен знать, где у вас тут цыгане базируются.
— Либо на окраине города, либо за его воротами табор раскидывают. Но сейчас ты там их не найдешь. В это время они в ресторациях подрабатывают.
— В каких ресторациях?
— В разных. Как правило, в самых лучших. Купцы их частенько нанимают после удачных сделок, загулявшие дворяне, так что…
— Веди меня в самую лучшую ресторацию. Если там не найдем, пойдем в другую.
Батлер пожевал губами и послушно повел. Им несказанно повезло. Они даже не дошли до ресторана, когда из ближайшего переулка до них донесся перезвон гитар.
Судя по всему, артисты уже закончили выступление и возвращались в табор.
— Так, молчи в тряпочку и не вздумай хоть слово вякнуть, — распорядился Арчибальд, решительно сворачивая в проулок. — Эй, ромалэ, встречайте дорогого гостя!
И тут, к удивлению агента тайной канцелярии, юноша перешел на цыганский язык и о чем–то оживленно заговорил с окружившим его со всех сторон табором.
