— Где вы их накрыли?
— Вон около того вяза, — кивнул конвойный на раскидистое дерево в глубине парка. — Они под его корнями яму рыли.
— Ага! — обрадовался Арчибальд. — Печатку закапывали. Веди туда.
Узников подтащили к вязу, и у его корней юноша действительно обнаружил расковырянную землю.
— Кто у них за главного был? — спросил Арчибальд.
— Вот этот вот, — кивнул конвойный, — купец.
— Ясно. Ну–ка показывай, как вы рыли.
— Ниче не покажу, мусор поганый.
— Надо же, упертый какой. Где он стоял? Здесь?
— Нет, — мотнул головой конвойный, — когда мы их брали, он стоял около кустиков вон там и руководил своими приказчиками, которые рыли яму.
— Да? Ну так тащите его туда. Чего следствие путаете? Все должно быть натурально.
Два конвоира дружно налегли на цепи и потащили за собой на буксире упирающегося купца.
— Из вас неплохая бурлацкая артель могла бы получиться, — хмыкнул Арчи.
Как только Никиту оттащили к кустам, оттуда с диким воплем взметнулся виконт, сверкая голым задом.
— А–а–а!!! Опять! Грабят!
— Во! Так вот все и было! — закатились пьяные «приказчики». — Так он без штанов и бегал.
— Гммм… следственный эксперимент пока идет удачно, — почесал затылок Арчибальд, забыв, что это и есть условный сигнал, и «засадный полк» тут же пошел в наступление.
Шумная толпа цыган под визг скрипок и перезвон гитар возникла на соседней аллее парка и с песнями и плясками двинулась на конвой.
В самом центре толпы лихо выделывал кренделя Батлер, старательно изображая вошедшего в раж пьяного гуляку.
— Опять это бесовское племя! — испугался Джаспер. — Да еще и с медведями. Господин лейтенант, давайте в сторонку, а то, не ровен час…
Поздно! Толпа уже облепила их со всех сторон.
— Всем вина! Нет, водки! Я угощаю! — крикнул гуляка.
Трое узников приветствовали слова агента тайной канцелярии радостным воем.
— Отставить! — завопил сержант.
Как же! Разбежался! На нем повисли две девицы.
— Э! Дорогой, дай погадаю. Всю правду скажу. Жить тебе, касатик, осталось недолго.
— Что? Почему? Буль… буль… буль…
Глупые вопросы пришлось прекратить, так как в глотку сержанта уже заливалась гномья водка. И не только в его глотку.
