За мной!
Оказавшись в порту, Арканарский вор повел их прямиком к скромной пристани, где швартовались обычно не солидные корабли заморских негоциантов, а мелкие рыбацкие шхуны, и сразу увидел знакомую.
— Нам туда.
Доставивший его в столицу помор с мальчонкой как раз собирался выйти в море."
"— Глякось, Василек, утопленник твой идет, — расплылся он, увидев Арчибальда.
— Здравствуй, отец. Далеко путь держишь?
— Домой собираюсь. Ты мне, сынок, удачу принес. Улов хорошо продал, да и ты меня не обидел. Вон подарков жене и детишкам малым накупил.
— Пассажиров возьмешь? — кивнул юноша на Прошку, поддерживавшего не совсем адекватного купца, и вытащил из кармана кошель.
— Отчего ж не взять хороших людей? Здрав буди, Никитушка. А ты чего, малец, застыл? Как звать–то тебя?
— Прошка.
— Грузи, Прошка, своего барина. Сундучок вот сюда, на корму, ставь.
— Так вы с ним знакомы? — удивился Арчибальд.
— Знакомы, — усмехнулся помор. — Если б Никитушка глазки продрал, то и он бы меня узнал. Мы с ним в молодости как–то попали в передрягу.
Три месяца безвылазно в одной берлоге зимовали.
— Федя! — Купец все–таки продрал глаза. — А ты как здесь, борода? Так, эту встречу надо обмыть!
— Это потом, потом, — заволновался Арчибальд. — До дому доплывете, там и выпьете.
— Федя, смотри! Этот орел меня с кичи снял! Так… надо отблагодарить! Прошка, сундук!
— Вот он, на корме.
— Ща!
Купец откинул крышку. Загремели бутылки, но, как выяснилось, Никиту интересовали не они.
— Во! — выдернул он из сундука куртку, сшитую из какого–то странного белого материала.
— Держи, бра–телло! Ни у кого такой нет, в натуре! За базар отвечаю.
— Слушай, Никита, где ты таких слов набрался? — поинтересовался Федор.
— Да тут местная братва на киче меня с королем–батюшкой к экзамену готовила, — пояснил купец, плюхая в руки Арчи куртку.
— Ну и ну… Э! Акуртка что… неужто, из этого… как его… — Глаза Федора загорелись.
— Из этого! — подтвердил купец.
— Что это за хрень? — Арчибальд пощупал странный материал.
— Кожа! Натуральная! — пояснил Никита.
— Из зверюги одной, — добавил помор. — Вместе добыли. Я тогда, помнится, по мехам промышлял, а Никита у нас, промысловиков, их скупал. А тут приспичило ему самому на промысел сходить, ну и уговорил меня, на свою голову, с собой его взять. Вот и сходили. В такое место забрели — черт ногу сломит.
— Ну и?.. — поторопил помора Арчибальд.
— Ну Никита и сломал. Я с тех пор на всю жизнь закаялся со случайными людьми на промысел ходить.
