Архэ

— Что ты убил её мужей, потому что они, оказывается, были несчастны и беспросветно одиноки? Или это ты мне говоришь? Вот что, Ри. Говорить я больше не хочу. И не буду.

— Тогда последнее, — голос Ри обрел твердость. — Опять же, считки. И, опять же, наши жизни. Ты не заметил, что всё, к чему бы они ни прикасались, рано или поздно рушится? Ты этого не заметил, или сейчас пытаешься обмануть себя, возражая мне про себя, что это не так? Я угадал? Точно, угадал, тут особой догадливости не надо. Конечно, ты говоришь сейчас — это не так.

Но это — так. И это — опять система, которая, как я уже сказал, гомеостат, и которая пытается восстановить себя. Да, я вынужден был поступить так, как поступил. Вынужден, ты понимаешь? Не из-за плохого отношения, не из-за расы, которая, впрочем, тоже причина, а просто потому что сам факт их существования в этом моменте был бы смертельно опасен…

— Неужели для тебя? — с издевкой спросил Фэб.

— Нет. Для всей Сферы.

Такого ответа Фэб не ожидал, и даже на секунду растерялся — но сумел почти мгновенно взять себя в руки.

— Что за бред ты несешь? — спросил он. — Это какая-то чепуха. Это физически невозможно.

— Возможно, с учетом того, что существуют факторы, о которых знаю я, а ты — понятия не имеешь, — Ри поморщился. — Да, возможно. Потому что в этом воплощении мы подобрались к тому, что было нам недоступно раньше. А именно — появились явные признаки сходимости. Боюсь только, что мои объяснения будут для тебя пустым звуком.

— Какой сходимости? — нахмурился Фэб.

Он старательно сейчас изображал непонимание, но в голове застучали молоточки — так-так-так, ну-ка, что ты сейчас скажешь?

— Достаточно простое счисление. Помнишь интегральный признак Коши — Маклорена? — Ри с горечью посмотрел на Фэба. — Мир, он гораздо проще порой, чем может показаться — если знать, на что смотреть, и как смотреть. Вот это всё и передай Берте. А теперь покажи эту часовню, и я вас покину, пожалуй.

— То есть ты сегодня добрый тюремщик, — констатировал Фэб. — Наверное, я должен радоваться.

— Не надо вот этого всего, — попросил Ри. Именно попросил — Фэб снова удивился. Но…

— Ты был маленькой дрянью, мальчик, а превратился в большую дрянь, — с горечью произнес Фэб. — Постепенно, не сразу. Но я помню маленькую дрянь на секторальной станции. И обвинения этой маленькой дряни я тоже помню. Сейчас ты, конечно, хорошо научился прикидываться, и сыплешь терминами тут и там, но это, мальчик, не отменяет того факта, что ты — дрянь, запомни.