Архэ

С младшей частью семьи, которая стараниями Маден за последнюю сотню лет существенно выросла, получалось общаться нечасто — это очень огорчало, конечно, но жизнь, к сожалению, складывалась так, что либо расстояние не позволяло, либо время, либо обстоятельства.

Хрупкая Маден, классическая женщина рауф, с прозрачным личиком, тончайшей фигуркой, нежными руками, золотистыми волосами; «одуванчик», «маленькая девочка», «солнышко», «цветочек» (плюс еще сотня уменьшительно-ласкательных словечек авторства Скрипача) являлась на самом деле одной из негласных руководительниц сопротивления, потомственной Встречающей во втором колене — дочка Фэба, как-никак — ведущей вместе с мужьями отличный экипаж, и, соответственно, мужней женой, матерью шестерых детей, бабушкой двадцати одного внука, и прабабушкой восьми правнуков.

Когда ты рожать-то успеваешь? каждый раз изумлялась семья, на что Маден (родившая первого сына еще до того, как они с мужьями взяли экипаж и начали работать) отвечала — это только кажется, что меня мало, а на самом деле меня много, хватит на всех, да и не чувствую я себя хорошо, если по дому не бегает кто-то, кто называет меня мамой. Ну или, на худой конец, бабушкой, добавляла она в последние годы. Оба мужа были ей под стать — за обманчиво-мягкими манерами Гвена, гермо, прямого мужа Маден, скрывался железный характер, который он передал всем без исключения сыновьям, а старший муж, Отири, являлся непререкаемым авторитетом для всей семьи, включая Маден, которая с детства никого не слушалась. А вот Отири она слушалась, правда, разногласия случались у них нечасто.

— Так вот что папа имел в виду, — кивнула Маден. — Ясно.

— Давайте мы вам гостевую подготовим, вы отдохнете с дороги, а утром слетаем туда, и вы посмотрите, — предложила Берта.

Маден отрицательно покачала головой, Гвен тоже.

— Сейчас и полетим, — возразила она. — Лхуса можно выпить, но не более того. И так уже затянули ситуацию.

Я примерно понимаю, о чём речь.

— Я бы сказал — очень затянули, — добавил Отири. — Кажется, Фэб действительно растерялся.

— Немудрено. Он много лет не работал, ситуация уж точно ему незнакома, да еще и устал, — тут же встала на защиту отца Маден. — Бертик, правда, давайте по чашке лхуса выпьем, и туда. Сперва хотя бы посмотрим, определимся, и, если получится, сделаем. А уже потом и отдохнем, и поспим, и поговорим.