Архэ

Эри с укором посмотрела на него, взяла палку, и забросила в ближайшие кусты.

— Идиот, — сказала она. — Ничего глупее не придумал?

— А что еще остается? — горько спросил Пятый. — Мало того, что мы тебя смертельно обидели, так еще и убили, по сути. Мне и тогда было стыдно, а уж сейчас…

— Мне тоже, — встрял Лин. — Эри, я первый предложил. Не он. Я.

— Хватит врать, ты, — Пятый сердито посмотрел на Лин. — Я это был. Он как раз наоборот…

— Вообще-то я могу открыть считки, и посмотреть сама, — заметила Эри, которой эта перепалка стала надоедать.

— Но что-то мне подсказывает, что это решение вы приняли оба. Да это и неважно теперь, наверное. Я не понимаю, что сейчас делать, это меня больше волнует. Если что, я в Саприи перееду, говорила уже с Ритой, может, в помощницы возьмет. Они там хорошо зарабатывают, не пропаду.

— Перестань, пожалуйста, — попросил Лин. — Слушай, раз мы вообще про это всё начали… давай, добей уже окончательно, что ли.

— В смысле? — не поняла Эри.

— Расскажи, что с тобой было после того, как мы ушли, — пояснил Пятый.

В камнях, рядом с входом в тоннель, они просидели до темноты — Эри всё говорила и говорила, а они слушали, почти не перебивая. В какой-то момент Эри вдруг ощутила, что рассказ ее, не изобилующий интересными деталями или важными моментами, почему-то становится похож на исповедь: она будто оправдывалась, словно чувствовала себя виноватой не меньше, чем её слушатели. Жалкая, думала она про себя, никчемная, зряшная, жалкая. Ничтожество. И всего-то, что было у этого ничтожества — никому не нужные знания, и никому не интересная вера.

Не интересная даже тем, в кого она верила. Но почему-то они слушают, и, кажется, про Берег им было всё-таки немного интересно, потому что Берег им важен, и поэтому надо досказать, хотя бы про тех же Пропащих, и про гонки на рыбах, и про то, как Шилд дрался с волком…

— Боже. Мой. — раздельно произнес Лин, когда Эри, наконец, сказала, что — всё, больше рассказывать не о чем. — Как же ты это всё вытерпела?

— Да ничего особенного, — пожала плечами Эри.

— Люди гораздо хуже живут, вот им действительно трудно приходится. А я? Жилье у меня было, даже машина была. А к боли можно привыкнуть, ты же знаешь.

— Сравнила тоже, — покачал головой Лин. — При чем здесь это? Ты еще и записывала всё из того, что у тебя было?

— Не всё, — она покачала головой. — Всё было бы невозможно, там слишком много. Вы не волнуйтесь только, мы это всё привезли, оно тут.

— Что — тут? — не понял Лин.