Архэ

— Погодите, надо же маски снять, и…

— Сейчас Фэба приведем, и всё сделаем, — пообещал Ит, чуть ли не бегом поднимаясь по лестнице. Скрипач не отставал. Видимо, и до него дошло, что не случись то, что случилось в корабле чуть больше двух суток назад, они бы легли сегодня в эти ящики на самом деле.

«Долго доходит до нас, — думал Ит на ходу. — Кажется, поминки сегодня будут очень пьяные. Ну очень. А некоторые начнут существенно раньше, и я даже знаю, кто именно».

За процессией наблюдали из окна второго этажа — было на что посмотреть.

Первым выступали мистики, которых, разумеется, по праву теурга-уно возглавлял Эрл, за ними, в полном облачении, следовал отец Анатолий, который ради столь торжественного мероприятия распустил свои длинные пшеничные волосы; за священнослужителем и мистиками плыли на небольшой высоте на антигравах два гроба, а следом, за гробами, шли сперва родные, а за ними сочувствующие.

— Апофигей, — констатировал Скрипач.

— Я бы сказал чуть иначе, но материться как-то не очень хочется, — кивнул Ит.

— Ну, знаешь, матом-то каждый может, а ты попробуй без мата сказать, что ты сейчас обо всем этом думаешь.

— Не могу, — признался Ит. — О, смотри, там еще и цветы есть, оказывается.

Процессия приблизилась к большому грузовому катеру, на котором планировали отбыть в святилище, и двое мистиков помоложе принялись оделять каждого церемониальным букетом — родным были положены цветы белые, остальным темно-красные.

— Розы, что ли? — с сомнением произнес Скрипач. — Ит, ты не планируешь потом вокруг дома немножко роз посадить? Надо будет Берте сказать, чтобы несколько черенков прихватила.

Ну или потом сами с могил заберем.

Ответом ему была затрещина, от которой Скрипач едва успел увернуться.

— Циннии, — железным голосом произнес Ит. — Никаких чертовых роз. Только циннии. Фиолетовые, красные, желтые, оранжевые, ты понял? Как раньше. И ни одной чертовой розы, если это были розы. А, еще могу гицеры посадить.

— Спасибо, что не хосты, — хмыкнул Скрипач. — Так, закончили ботанические изыскания.

Смотри, они, кажется, ехать собираются.

Действительно, оба гроба уже погрузили в катер, и теперь стали запускать народ — сперва родных, потом сопровождение, потом сели служители. Дверь катера поехала, закрываясь, и катер стал медленно подниматься. Потом он неспешно двинулся прочь, и через небольшое время растаял в прозрачном летнем утреннем воздухе.

— Пошли, дернем чего-нибудь, и начнем столы к поминкам готовить, — предложил Скрипач.