Архэ

— А ты думаешь, никто не проверяет отбывающих, пусть и нелегалов? — хмыкнула Берта. — Ладно, об этом тоже позже. Ну и третье…

— Да, на сегодня этого точно будет довольно, — пробормотал Саб.

— Так вот, третье. Лин, Пятый, я не хотела об этом говорить, но, думаю, вы уже догадались — без вашей помощи нам планету не покинуть. Точнее, им не покинуть. Потому что нужны два корабля, а денег у нас на такую покупку нет, и взять их нам неоткуда.

— Берта, прости, — Пятый повернулся к ней. — Мы не слепые, и видим, что ты… ты крайне недовольная и рассержена.

Тем, что мы не говорим. Но мы отнюдь не уверены в том, что можем сказать.

— Да? — Берта прищурилась. — Ну тогда давай я скажу. Хотя бы одну, элементарную, простейшую вещь. Вы сейчас тщательно отыгрываете сомнения — и в своем происхождении, и в предназначении, и в своей роли, и в прочем, прочем, прочем. А на самом деле вы еще во время пребывания на третьем предприятии всё великолепно поняли, мало того, вы добровольно, подчеркну, добровольно тогда решили принести себя в жертву, потому что у вас была возможность не просто уйти, а еще и прислать сюда такие силы, что от несчастного конклава не осталось бы и следа.

Однако вы в результате выбираете путь страданий и боли, и ему упорно следуете… скажешь, я не права?

Пятый ничего не ответил.

— Права, потому ты и молчишь, — продолжила Берта. В голосе ее не было ни раздражения, ни злости, ни осуждения — она просто констатировала факты. — А теперь о ваших истинных мотивах, Пятый. Мотив — это, во-первых, искупление, во-вторых — непротивление злу насилием.

Так?

Лин с неохотой кивнул.

— Почему? — спросил Берта. — Да потому что вы сперва интуитивно, а потом уже и осознанно поняли: от вас зависит слишком многое, и лучше принести в жертву себя, но при этом — спасти кого-то ещё, и сохранить…

— Существующий порядок, — закончил за неё Пятый. — На третьем предприятии, Берта, мы этого не понимали, но чувствовали. Потому и не уходили, потому и решили умереть. И Бард… отчасти я понимаю, почему он молчит.

Мы не ссорились с ним, никогда не ругались, не было никакого противостояния. Просто каждый из нас проговаривал то, что ощущал и видел. И все мы, он в том числе, отодвигали своё «я» на последнее место…

— До определенного момента, ведь так? — Берта нахмурилась. — Он настолько устал от внутренней боли, что решил её прекратить?

— А заодно и нашу, — согласился Пятый. — Верно.

— Он был странным даже для Барда. Вы были странными даже для Сэфес.