Архэ

— Никто не хочет выпить? — спросил вдруг Кир. — Я захватил с собой, немного, правда, но раз такой момент…

— Можно, думаю, — согласился Ри. — А что у тебя?

— Водка, разумеется, — пожал плечами Кир. — Что еще годится для поминок?

— Может, потом? — нахмурилась Берта. — Когда… когда это всё закончится?

Поодаль сел еще один катер, четверо прилетевших мистиков подошли к Эрлу, тот им что-то коротко объяснил, и мистики встали вокруг постамента с криониками. Джессика отошла в сторону на пару шагов, и остановилась, наблюдая.

С минуту ничего не происходило, потом мистики синхронно подняли руки, и воздух над криониками вдруг подернулся рябью, словно в секунду нагрелся до приличной температуры. Мистики стояли неподвижно, над поляной повисла тишина, казалось, замерло всё окружающее пространство, даже птицы, и те больше не чирикали. Трепещущие до того хаотично потоки горячего воздуха в какой-то момент обрели ритм — и над поляной сейчас словно стало биться огромное сердце. Вместе с его биением пришел звук: низкое, едва различимое гудение.

— Пчёлы, — прошептала Берта. — Много-много огромных пчёл…

— Тсс, — шикнул Фэб. — Молчи, не мешай.

Воздушное сердце стало биться всё быстрее и быстрее, гудение усилилось, и стало различимо уже вполне явственно, Джессика сделала шаг вперед — и вдруг всё оборвалось. В одну секунду. Воздух стал обычным, гудение пропало, а где-то в кустах на краю поляны чирикнула несмело первая птица, и вскоре ей ответила другая.

— Вы всё видели сами, — произнес Эрл, причем произнес достаточно громко, так, чтобы услышали даже те, что стояли поодаль.

— Ответа нет. Вам нужны ещё какие-то доказательства?

Фэб украдкой глянул на Барда — Ариан стоял, смотрел на мистиков, и выражение на его лице было в тот момент очень странное. Словно он силился вспомнить что-то бесконечно важное, но никак не мог этого сделать.

— Да, я видела, — ответила Джессика. Голос её звучал глухо, без выражения. — Спасибо за попытку, теург-уно. Наверное, можно начинать церемонию.

— Тогда зовите остальных, — предложил Эрл.

Джессика махнула рукой, и стоявшие у катеров направились к постаменту.

— Он совсем убитый, — сказала с ужасом в голосе Берта. — Он… старый, несчастный, больной, и убитый напрочь. Неужели они этого не видят?!

— Скорее всего, видят, — вздохнул Фэб. — Но и его, и их всё устраивает.

Разговор этот происходил ночью, в гостиной, через несколько часов после отлета «дорогих гостей».