А с черным — как принято говорить в их любимом Сонме — полная труба, потому что от момента смерти до момента консервации прошли почти сутки. Так что, дорогие грядущие, как вы сами поняли, ваши шансы для получения этого сладкого куска существенно снижаются. Однако, как опять же принято говорить в Сонме, попытка не является пыткой, так что попробуйте. И да, если что-то получится, то передайте им, что я отказался от тех денег, которые они перекинули мне, в пользу их счета. Они всегда были уверены, что никто не способен к ним относиться… — он осекся.
— Относиться иначе, не так, как им казалось. Они думали, что друзей у них не было, и что они меня купили. Если у вас, неизвестные мне грядущие, что-то получится, то пусть они знают: не смотря на то, что мир отвратительная штука, в нем иногда встречается то, в чем они разуверились. Да, причин для того было немало, последней причиной их решения стал поступок Ариана, но мир… — он снова осекся, тяжело вздохнул. — Добро в нём тоже есть. И дружба есть. И любовь. Если бы не любовь, я бы не говорил сейчас здесь с вами.
Сколько раз она меня спасала, моя любовь, сколько раз я готов был всё отдать, лишь бы не потерять её, и сколько она, моя дорогая и любимая жена, отдала сил и своей любви мне… это знаем только мы с ней, и никто другой. Но ведь это есть, — серенький, неприметный человек улыбнулся. — И дружба есть. Которая тоже неоднократно меня спасала. И последнее. Там, под маскировкой, тридцать метров оплавленной скалы, камера с гробами под нею. Не идите по самому расплаву, проходите камень рядом, но с ориентировкой на расплав.
Можно попробовать зайти с восточной стороны поляны, если вы понимаете, о чем я. Не обязательно трогать саму часовню. Точные координаты дам в конце записи. Да, собственно, наверное это и будет конец. Всё, грядущие, я, тень от своей тени, возвращаюсь в мир теней, — он усмехнулся. — Хотя, конечно, я лукавлю. Сейчас я сяду на корабль, и отправлюсь домой. К жене. И к правнукам. Удачи вам.
Изображение пропало. С минуту все сидели молча, потом Скрипач, тоже молча, поднял руку, и треснул не успевшего опомниться Ита по лбу.
— Самоубился всё-таки, скотина? — свистящим шепотом произнес он. — Я же ту считку помню! Так вот что там под покрывалом было! Ну…
— Стоп, — железным голосом произнес Фэб. — Всем стоп. Рыжий, заткнись! Эрл, давайте поднимемся наверх, и обсудим всё на свежем воздухе? — предложил он. — А то тут, знаете ли, между всеми нами скоро возникнет… ммм… некоторое отчуждение.
