Архонт

Тот, чьими глазами я смотрел, стоял возле самого стола, вцепившись одной рукой в подлокотник кресла, а второй сжимая жезл центуриона, который транслировал голограмму. Кажется, он только что закончил говорить и отвернулся, мазнул взглядом по толпе, будто в поисках поддержки, мельком посмотрел сквозь круговое панорамное остекление на Город.

Все выглядело немного иначе. Небоскребы имели иные силуэты, Эспланада казалась гораздо менее просторной и вымощенной обычным серым пластобетоном, а зеленых квадратов «Прометиума» и огромной статуи основателя Легиона не было и в помине.

Башню-Иглу отделяло от Города кольцевое пространство, на котором застыли формации воинских подразделений, а за его пределами колыхалась толпа. Видимо, возвращение с Черной Луны привлекло всеобщее внимание, горожане вышли приветствовать Инков Первого Легиона. На фоне белоснежных вершин чуть вдалеке виднелись хищные силуэты звездных кораблей. «Сиятельный» и «Мстящий», два корвета-близнеца, неподвижно зависли над Городом.

Тот самый день, тот самый час.

Я знал, что произойдет дальше, но сердце все равно сжалось от нехорошего предчувствия – как же много их собралось и как они беспечны, дерьмо Ангела!

Вернувшихся с Черной Луны можно было легко отличить от «городских». Оборванные плащи, побывавшее в бою и многократно латаное снаряжение. Отсутствие личных сигнификаторов и затертые эмблемы Стеллара. Некоторые были аугментированы до предела, других выдавали чуждые генные модификации.

Я обратил внимание, что между Инками Стеллара и Одержимыми уже пролегла невидимая черта – они держались двумя группами, по разные стороны стола, почти не смешиваясь. Возможно, виной тому послужил откровенно пугающий облик или, скорее, наличие ксеноцита в носителях. Тьма, бывшая запретом, табу Стеллара, находилась совсем близко к сердцу системы.

Над столом парило сразу несколько объемных изображений. Черную Луну в разрезе сменяли углы, векторы и математические формулы, потом – нечто вроде ДНК-цепочки, схемы строения какого-то необычного существа.

Прямо на столешнице и у ног Одержимых стояли серебристые техноларцы, очень похожие на тот, в котором Оскал хранил Умбру, многие из них были открыты. Я не мог в подробностях увидеть, что там демонстрировали, потому что глаза «снимавшего» блуждали по тем, кто сидел за столом.

Я не узнавал никого из Одержимых, сплошь незнакомые лица.