Онлайн-библиотека книг
В непрестанной тревоге ходил он по комнате из одного угла в другой; то смотрел на часы, то выглядывал из окна, то бросал взор на стол, уставленный блюдами для завтрака – все с тем же пристальным, тревожным, вопросительным выражением в глазах. Когда вошел слуга с чайником кипятка, он обратился к нему в пятидесятый раз с теми же самыми словами, которые это несчастное существо, по-видимому, только и было способно произносить в это утро:
– Сын мой будет к завтраку, сын мой очень разборчив. Мне нужно самое лучшее, и горячее и холодное, чай и кофе и все остальное, слуга, все остальное.
В пятидесятый раз он повторял эти взволнованные слова, в пятидесятый раз невозмутимый слуга давал тот же успокоительный ответ:
– Все будет в порядке, сэр, вы можете предоставить это мне.
Вдруг на лестнице послышались шаги, дверь отворилась, и давно ожидаемый сын небрежно вошел в комнату, с красивой, маленькой, черной кожаной сумкой в руках.
– Отлично, старикашка! – сказал Бэшуд-младший, осматривая одежду отца с улыбкой насмешливого поощрения.
Отец взял за руку сына и старался вторить его смеху.
– Ты такой веселый, Джемми, – сказал он, называя сына тем именем, которым он привык называть его в более счастливые дни. – Ты всегда был весел, друг мой, и в детстве. Садись, я заказал для тебя вкусный завтрак, все самое лучшее! Все самое лучшее! Как приятно видеть тебя. О боже, боже! Как приятно видеть тебя!
Он замолчал и сел за стол.
– Расскажи мне о ней, – вдруг сказал он, не в силах больше ждать. – Я умру, Джемми, если буду ждать и дальше. Скажи мне! Скажи мне!"
"– По одной вещи зараз, – сказал Бэшуд-младший, которого нисколько не трогало нетерпение отца. – Не позавтракать ли нам прежде, а потом заняться этой дамой. Потише, старичок, потише!
Он положил на стул свою кожаную сумку и спокойно сел напротив отца, улыбаясь и напевая песенку.
Никакой наблюдатель, применив обычные методы анализа, не мог бы узнать характера Бэшуда-младшего по его лицу. Его моложавый вид, который придавали ему светлые волосы и полные, румяные щеки, его непринужденное обращение и всегда готовая улыбка, его глаза, смело встречавшиеся с глазами каждого, с кем он говорил, – все соединилось для того, чтобы производить в целом благоприятное впечатление.
