Армадэль, или Проклятие имени

Я слышала, как Бэшуд сказал сам себе в бессильной злости: «Если бы море разделяло мои мысли, то оно утопило бы его!»

Я медленно развернула письмо, чувствуя между тем странную неспособность сосредоточить свое внимание на те самые строчки, которые горела нетерпением прочесть. Но зачем распространяться далее об испытанных при этом ощущениях, которых я описать не могу? Гораздо ближе будет к цели, если перепишу все письмо для будущих ссылок на этой странице моего дневника."

"«Фиуме, Иллирия, 21 ноября 1851.

Мистер Бэшуд, город, из которого я пишу вам, удивит вас, и вы еще более удивитесь, когда узнаете, каким образом я пишу к вам из гавани Адриатического моря.

Я стал жертвой злодейского покушения. Меня хотели обворовать и убить. Воровство удалось, и только по милосердию Господа не удалось убийство.

Я нанял яхту более месяца назад в Неаполе и отправился (с радостью думаю теперь), не имея с собой друзей, в Мессину. Из Мессины я отправился в Адриатическое море.

Через два дня нас застигла буря. Бури поднимаются и утихают очень быстро в тех морях. Яхта держалась на плаву отлично. Право, у меня слезы на глазах теперь, когда я думаю, что она на дне моря! К солнечному закату буря стала утихать, а к полночи осталось небольшое волнение, море начало успокаиваться. Я пошел в каюту немного усталый (я помогал управлять яхтой, пока продолжалась буря) и заснул через пять минут. Часа через два меня разбудил стук упавшего в мою каюту в щель вентилятора в верхней части двери предмета. Я вскочил и нашел маленький сверток, в который был завернут ключ. На клочке бумаги было что-то написано с внутренней стороны почерком, который было не очень легко разобрать.

До сих пор я не имел ни тени подозрения, что нахожусь в море наедине с шайкой злодеев (кроме одного), которые не остановятся ни перед чем. Я был в очень хороших отношениях с моим шкипером (самым опасным злодеем из всей шайки) и еще в лучших с его английским помощником.

Так как матросы все были иностранцы, то мне нечего было с ними говорить. Они исполняли свое дело, и ни ссор и ничего неприятного не случалось. Если бы кто-нибудь сказал мне, прежде чем ночью я лег в постель после бури, что шкипер, экипаж и помощник шкипера (который казался сначала не лучше остальных) были все в заговоре, чтоб украсть у меня деньги, а потом утопить меня на своей собственной яхте, я засмеялся бы ему в лицо.