Армагеддон

В душе Рока кипела неистовая злоба и на двойника, и на Худжгарха, который так неблагодарно предал его. Выскочка – ничтожество, которое Рок вернул к жизни и вознес, а он так неблагодарно с ним поступил…

Но у него был последний козырь, который он хранил в тайне.

Рок начал дремать, погружаясь в свои мрачные мысли. Внезапно он почувствовал, как чьи-то ледяные пальцы сомкнулись на его горле. Двойник, безучастный ко всему, словно ожил и теперь стремился забрать Рока с собой в свой темный мир. Рок попытался вырваться, но хватка двойника была железной.

Он задыхался, чувствуя, как силы покидают его.

Но в этот момент Рок нашел в себе силы. Собрав остатки воли, он напрягся и оторвал руки двойника от своего горла. Однако нападать не стал. Вместо этого он удерживал двойника, стараясь отдышаться и восстановить дыхание. Благодать, которую он так долго подавлял, начала медленно возвращаться к нему, наполняя тело энергией.

Двойник ослабил хватку, его лицо покрылось красными пятнами, и он наконец отпустил Рока.

Рок отполз подальше, тяжело дыша и пытаясь понять, что произошло. Он применил свои умения и осознал, что кто-то подпитывал двойника энергией. Но зачем? Неужели кто-то хотел, чтобы Рок оставался в ловушке, не имея возможности добраться до вершины горы?

Эта мысль пронзила его сознание, как молния. Двойник был не просто инструментом, а марионеткой в чьих-то руках. Пока двойник жил, Рок был обречен на вечное противостояние. Но если двойник потеряет энергию, Рок сможет освободиться.

Ярость закипела в его сердце. Рок с ненавистью посмотрел на двойника, который теперь скрежетал зубами от бессилия.

– Сволочи! – прорычал Рок, вкладывая в это слово всю свою боль и гнев.

Двойник повторил его слова, его глаза, которыми он смотрел на Рока, горели ненавистью. Рок понял, что он плотно обложен и не сможет вырваться из этой ловушки. Он завыл от бессилия, его голос был полон отчаяния и боли.

Мирмириада шла к дому и к объекту, которого хотела захватить и казнить, на негнущихся ногах.

Но когда она подошла ближе, то заметила, что он смотрит на нее с интересом, без злости или насмешки.

– Приветствую вас, Мирмириада, на моей земле, – произнес он, и в его словах не было ни позерства, ни высокомерия, он говорил как правитель, уверенный в своей власти. – Проходите в дом, – жестом пригласил он ее войти.

– Что с моими людьми? – спросила она, остановившись на пороге и подняв глаза на спокойного и расслабленного человека перед собой.