Армагеддон

Когда первые лучи солнца осветили небо, Листи проснулась. Во дворе громко кричал петух, словно бросая ей вызов. Она открыла глаза, села, стряхнула соломинки с волос и стала будить Лерею.

– Лерея, просыпайся, нам пора идти, – сказала она.

Лерея отвернулась и сонно ответила:

– Подожди, я еще не выспалась.

– Пошли, говорю, – решительно произнесла Листи, схватив подругу за ногу и потянув вниз.

Во мгновение ока она стащила недовольную Лерею на землю.

– Хватит спать, Мария сказала, что надо уходить с петухами, – напомнила она.

– Зачем мне эта крикливая птица? – пробормотала Лерея, отряхивая соломинки.

– Не с петухами конкретно, а когда он закричит. Вот кричит петух – пошли, и не думай оглядываться. Помнишь, что сказала хозяйка? Мы тогда навсегда останемся здесь. Ты этого хочешь?

– Помню, – прошептала она. – И считаю, – добавила она, воровато оглядываясь, – что в хлеву у Марии были не коровы и козлы, а демоны, которые обернулись. Я не хочу жить в хлеву и быть коровой.

– Вот видишь, – решительно произнесла Листи. – Если так, то нам надо поскорее уходить отсюда и без оглядки.

– Да, пошли, – сон слетел с Лереи, и она, ополоснув лицо в бочке и надев чепец, повернулась к Листи. – Пошли, подруга, – решительно сказала она.

– Ты себя видела? – спросила она. – Чепец набок, фартук под грудью, и панталоны выглядывают.

– А что? – удивилась Лерея.

– А то, что ты похожа на блудницу из таверны, – ответила Листи.

– Ты видела блудниц? – округлила глаза Лерея.

– Да, видела в Брисвиле, могу сравнивать.

– Так то хуманки, – презрительно сказала Лерея, поправляя свой наряд.

– Не только, там были и пьяные демоницы в обнимку с хуманами.

– Да ты что? И как, им нравилось быть блудницами?

– Судя по их смеху, когда руки мужчин лезли им под юбки, да.

– Вот жизнь, – вздохнула Лерея.

– Хватит слюни пускать, сенгурка, – рассмеялась Листи. – Пошли, – добавила она и первой направилась на выход с сеновала.

Они осторожно миновали дом Марии, стараясь не задерживать взгляд на его почерневших от времени дубовых стенах. Лерея вдруг начала стонать, и Листи, встревожившись, спросила, что с ней.

– Я хочу обернуться, – прошептала Лерея с болью в голосе. – Не дай мне стать коровой.