И только треть из тех, что были у нас, когда мы отправились мстить зелёнокожим под знаменем орка со шрамом.
— Всё это обсуждение — не более чем формальность, — заявил Вольфрам. — Факт состоит в том, что увиденное и рассказанное нам братом Ансгаром в любом случае сбудется. Наши подсознательные поступки приведут нас к неизбежной судьбе вне зависимости от результата спора. Будущее предопределено. Судьба предопределена и всё произойдёт вне зависимости от нашего желания. Нам не под силу изменить это. Мы можем только убедиться, что наилучшим образом подготовимся и сможем максимально использовать преимущество, которое Император в Его невероятной тысячелетней мудрости даровал нам.
— И ты говоришь, что в видениях показан Хаос, который пришёл на Армагеддон? — спросил Брант.
— Показан, повелитель.
— Он и раньше был здесь, — добавил капеллан. — Пятьсот лет назад орды демонического примарха Ангрона из Пожирателей Миров — да будет проклято его имя! — пытались захватить планету и превратить её в демонический мир в честь Бога-Воина Падших Сил.
Так что нет ничего удивительного, что Хаос пытается вернуться, дабы ослабить силы Империума, прежде чем мы закончим войну с ксеносами.
— Хм, — вздохнул маршал. — Значит, враги окружают нас со всех сторон. Потребуется великая жертва, чтобы победить. И вполне возможно она приведёт к величайшей жертве, какую только может принести воин на Его службе.
Вольфрам снова взял свой великолепный крозиус, и нажал на руну активации на рукояти. Вокруг похожего на крест навершия загудело мерцающее синее энергетическое поле, потрескивая на четырёх лезвиях символа Храмовников.
— Ни одна жизнь, отданная на службе Ему, не бывает напрасной, — торжественно произнёс капеллан.
Брант стучал пальцами по каменной крышке стола, обдумывая всё что услышал, всё что знал и то, что надлежало сделать. Только затем он принял решение о дальнейших действиях воинов своего флота.
— Сказанное тобой — правда. Ни одна жизнь, отданная на службе Ему в борьбе с ксеносами, не была напрасной.
Ни один боевой брат, отдавший жизнь на службе Ему, не погиб напрасно. И мы поклялись не знать покоя, пока не уничтожим всех зелёнокожих на Армагеддоне.
Сильная убеждённость звучала в словах маршала, словно он обращался ко всему Солемнскому крестовому походу перед битвой. Слова пылали страстным рвением, граничащим с фанатизмом. Он ударил рукой в латной перчатке по столу, было и видно, и слышно, как в камне появилась трещина, а вокруг ладони взметнулась мраморная пыль.
