— Ты умеешь говорить?
— Умеешь говорить, — прощебетал крут.
Коул слышал от седых ветеранов с других планет, которые служили вместе с охотниками на орков в “Цербере”, что круты с удивительной скоростью обучались языкам других рас. Они достигали этого благодаря комбинации птичьего подражания и полученных знаний о языке. Знания эти по слухам они получали, поедая мозги других существ. В случае низкого готика — людей.
Чем дольше крут жил в человеческом обществе, тем лучше и увереннее говорил на главном языке Империума и его диалектах.
Но пока он не достиг этого уровня, то использовал для общения гибридный готик, повторяя, как попугай, фразы и слова других.
— Мне приказали взять тебя на задание, — сердито проворчал Бориско, — но это не значит, что ты мне нравишься.
Коул посмотрел на остальных. Жрец нервно теребил икону на цепочке от солдатского медальона и шептал катехизисы. Эрц стоял с прямой спиной и правильной выправкой, даже несмотря на усталость, и с нескрываемым презрением уставился на ксеноса.
Здоровяк Кобург присел и поигрывал ожерельем из орочьих зубов, словно перебирал молитвенные бусы. Рука Йодля застыла над воспламенителем мелты. Касарта подбрасывал в воздух один из своих многочисленных ножей из висящего крест-накрест ножевого пояса.
Ему нужно было разрядить атмосферу. Если они собираются закончить задание кому-то придётся растопить образовавшийся лёд.
— Как нам к тебе обращаться? — спросил Коул, настороженно смотря на сержанта.
— Да, какая у тебя кличка? — присоединился недобро ухмылявшийся Гайст.
— Кличка? — прокаркал крут.
— Как — тебя — зовут? — подчёркнуто медленно произнёс Джокер. Обычно люди так разговаривали с теми, для кого низкий готик не был родным языком, полагая, что если говорить медленно или громко, то так или иначе слова станут понятнее.
— Зовут — Пангор Юма, — неожиданно ответил крут, — из клана Том.
У его неразборчивого низкого готика был необычный акцент, словно похожий на клюв рот мешал ксеносу правильно проговаривать звуковые формы.
Но, если на чистоту, то Арно никак не мог привыкнуть к тому, что птичий гуманоид вообще говорил.
Остальные солдаты продолжали с опаской смотреть на крута, больше всех нервничал Малыш. В таких ситуациях становилось абсолютно ясно, почему Букая называли “Малышом”."
"— Крут — так крут, — жёстко сказал Бориско. Повернулся к взводу и завершил. — Пошли. Выступаем.
Шкуродёры приготовились продолжить путь.
— В какую сторону мы идём, сержант? — спросил Вандеркамп.
