Громадная туша перевернулась на бок и раздавила нескольких зелёнокожих, которые были слишком изумлены или тяжело ранены, чтобы спастись бегством.
Чемпион Императора остановился и направился к умирающему монстру.
Голова оркеозавра врезалась в валун всего в нескольких метрах от Ансгара и сокрушила камень могучей челюстью и бивнями.
Из пасти зверя показался огромный фиолетовый язык. Месиво внутренностей вывалилось на торфяную почву поляны, заливая землю отвратительными жидкостями. Разорванные лёгкие сквиггота исторгли мерзкий выдох зловонного воздуха, и полы мантии чемпиона закачались вокруг облачённых в броню ног.
Яростные жёлтые глаза закрылись.
Ансгар шагнул вперёд.
Глаза резко открылись. Оркеозавр распахнул ужасные челюсти и попытался поднять голову.
Крепко сжав рукоять чёрного меча обеими руками, Ансгар бросился вперёд. Усиленный сервомоторами прыжок, поднял его над раскрывающейся пастью сквиггота, над его мордой и над макушкой черепа.
— Во имя Золотого Трона! — взревел чемпион, опуская сверкающий клинок.
— За Армагеддон и Солемн!
Острие чёрного меча вонзилось в один из сияющих глаз оркеозавра, и благодаря всей мощи Ансгара и сервомоторам унаследованного доспеха лезвие глубоко вошло в мозг монстра. Но ещё почти тридцать секунд Храмовник висел на чёрном мече, пока гигантский зверь мотал головой, пытаясь избавиться от пронзительной раскалённой добела боли, прежде чем сквиггот наконец-то понял, что мёртв.
И на поляну опустилась тишина.
Одиннадцатая глава
Человек чести
Необычные и непонятные крики и звуки, незнакомые выросшему в улье офицеру КГА, разносились по вечерней сельве.
Джунгли давили как никогда. Лейтенант Нимрод Тремейн остановился и поднял правую руку с лазерным пистолетом."
"— Ты слышал? — спросил он, вглядываясь во тьму между деревьями.
Курн просто проворчал, словно отвечая, что не слышал.
Тремейн посмотрел на него, остановив взгляд на левой руке бывшего гангстера, перевязанной обрывком рукава рубашки и покрасневшей в том месте, куда глубоко в мышцу вонзился нож.
Им обоим досталось во время схватки на борту “Валькирии”. Сейчас Нимроду приходилось беспокоиться не только о натёртой воротником шее.
— Я точно что-то слышал, — почти обвиняюще прошипел он огрину, словно по ответу телохранителя решил, что тот ему не поверил. — Что-то не похожее на щебет насекомых и проклятое карканье птиц.
Нервничающий лейтенант осторожно опустил пистолет, и они продолжили путь. Тремейн старался опираться на правую ногу.
