Разговоры об интересе Инквизиции и проклятье ордена из-за сомнительного положения их домашнего мира. Говорят, Торва Минорис располагалась в сегментуме Обскурус, печально известном мощными варп-штормами."
"Вольфрам наблюдал за рыцарями, которые опустились на колени, образовав круг. Завершив все остальные дела, братья-крестоносцы готовили сердца, умы и души к неизбежному конфликту. Они распевали литании бдительности и меткости.
— Роли, которые мы должны исполнить в этих событиях и сыграть в этом мире, могут определить, как именно мы вступим в новую эпоху, — сказал Эврис.
— Вступим ли мы в неё, как чемпионы, наследники наследия наших предков, исполнив план, возложенный на нас Отцом-Императором. Или мы вступим в неё, как рабы бесчисленных сил, ополчившихся на человечество.
— И какую роль, по-твоему, мы должны сыграть на границе этого нового рассвета, капитан?
Оберон осторожно посмотрел на боевых братьев, словно хотел убедиться, что ни один из них не стоит достаточно близко, чтобы услышать важную информацию, которой он собрался поделиться с Чёрным Храмовником.
— Капеллан, вы не могли не заметить ужасный шторм, зарождающийся в сердце зловонных джунглей.
— Да, мы заметили его, как только вошли в эти покинутые Императором леса. “И даже раньше”, — мысленно добавил воин-жрец.
— Но у вас есть какое-нибудь предположение, почему это происходит именно здесь и сейчас?
Вольфрам вспомнил обрывистые видения, о которых ему рассказывал брат Ансгар.
Видения, которые получал чемпион во время текущей кампании крестового похода. — Что-то мне подсказывает, что ты собираешься мне рассказать, о чём они предвещают.
— Магистры нашего ордена и в самом деле получили определённую информацию. В этих мрачных джунглях находится наследие другого времени — другой попытки завоевать Армагеддон. Попытки предпринятой во имя богохульных богов из внешней тьмы.
Храмовник подавил вздох ужаса. Он знал об этой мрачной странице в истории Армагеддона.
Он — духовный наставник и хранитель ордена и обладал доступом к запрещённой информации. Но пока он не хотел это показывать Оберону. Поэтому промолчал.
— Что за наследие?
Эврис встретил кроваво-красный пристальный взгляд капеллана, и казалось, что его глаза потемнели.
— Монументы, — ответил Реликтор.
Мысленным Вольфрам увидел круг грубых чёрных камней. Словно когти вонзившиеся в небеса, как говорил Ансгар.
